Читаем Мальчики в лодке полностью

Через десять дней Джо Ранц снова сел в поезд, наблюдая через испещренное мухами окно вагона, как начинает разворачиваться новая катастрофа для Америки.

После их победы в Поукипси он съездил в Пенсильванию, где навестил своего дядю Сэма и тетю Алму Кастнер, которые приютили его много лет назад, когда умерла его мать. Потом он отправился в Новый Орлеан. Он бродил по задымленному городу, любовался видом огромных кораблей, бороздивших просторы Миссисипи над прибрежными улицами, поедал огромными подносами дешевых креветок и крабов, а иногда – полные чашки с дымящимися похлебками гумбо или джамбалайи, наслаждался ритмами джаза и блюза, которые проносились по улицам Французского Квартала теплыми, шелковистыми вечерами, пахнувшими жасмином и бурбоном.

Теперь он направлялся домой, проезжая через всю Америку, которая медленно начинала высыхать.

Лето в том году было необычайно жарким на большей территории Соединенных Штатов, хотя засуха 1936 года затмит даже эту жару. В Дакоте, Миннесоте и Айове летняя погода началась очень рано. К 9 мая в городке Сиссетон, Южная Дакота, температура поднялась до сорока трех градусов. К 30 мая она составляла уже 45 градусов. В тот же день в Спенсере, штат Айова, было 43 градуса, в Пайпстоне, Миннесота, – 42. Жара все усиливалась, а дожди перестали идти. В Су-Фолс, Южная Дакота, выпало только два миллиметра осадков в мае, прямо посреди сезона роста кукурузы.

С центральных равнин иссушающая жара разошлась по всей стране. К июню более половины Соединенных Штатов были в ужасных условиях экстремально высоких температур и жестокой засухи. В Сент-Луисе тем летом температура восемь дней подряд не опускалась ниже 38 градусов. В аэропорте Мидуэй в Чикаго шесть дней подряд она держалась на 38 градусах и достигла рекорда за всю историю измерений 23 июля, на отметке в 43 градуса. В городе Топика, в Канзасе, ртуть пройдет отметку в 38 градусов сорок семь раз за то лето. Этот июль станет самым жарким месяцем, когда-либо отмечавшимся в Огайо.

На Дальнем Западе было еще хуже. В городе Орофино, штат Айдахо, жара достигнет 48 градусов 28 июля. Десять штатов с самыми высокими средними температурами по стране в то лето все были западными. И наихудшая жара была не на юго-востоке, где этого можно было ожидать, где быт и посев культур были к этому приспособлены. Вместо этого засуха выжгла огромные участки региона между Скалистыми горами и горами на западе и даже кое-где местами вечнозеленые леса Северо-Запада.

В таких условиях ничего не могло вырасти, и без кукурузы, пшеницы и сена погибал домашний скот. Обеспокоенный министр сельского хозяйства, Генри Уоллес, отправил экспедицию в Гоби, чтобы изучить, есть ли какие-нибудь виды трав, которые смогут выжить в тех пустынях, которыми быстро становились Запад и Средний Запад Америки.

Но сейчас жара и засуха были последней проблемой. Девятого мая огромная пылевая буря нависла над восточной Монтаной, прошла по Дакоте и Миннесоте, подняла 12 миллионов тонн грязи в Чикаго, а потом ушла на Бостон и Нью-Йорк. Как и в ноябре 1933 года, люди стояли в Центральном парке и смотрели в небо, пораженные чернеющим над ними небом. Где-то в окрестностях 350 миллионов тонн американской пахотной земли были подняты в воздух этим ураганом. «Нью-Йорк таймс» заявила, что это «самая огромная пыльная буря в истории Штатов». Но на самом деле впереди, всего через несколько месяцев, их ожидали еще более страшные бури и еще более великие страдания.

Пока Джо ехал на северо-запад, пересекая Оклахому и восточную часть Колорадо, мимо него проносились хмурые серо-коричневые пейзажи. Вся страна, казалось, поблекла и потускнела под обжигающим солнцем. Кроме движения самого поезда, все вокруг замерло, будто в ожидании следующей атаки. Мелкая пыль осела на полосах скошенного сена вдоль заградительных линий. Чахлые стебли кукурузы, высотой всего по пояс, с уже пожухлыми желтыми заворачивающимися листьями жалко растянулись в поломанные ряды на иссушенных тусклых полях. Ветряные мельницы стояли без движения, а их оцинкованные стальные лопасти сверкали на палящем солнце. Костлявые коровы с выпирающими ребрами и низко висящими головами апатично бродили по дну маточных прудов, где даже ил высох и потрескался мозаикой черепков, жестких, как камни. Когда его поезд проезжал мимо одного ранчо в Колорадо, Джо наблюдал, как мужчины отстреливали изголодавшихся коров и скидывали их тела в огромные траншеи.

Однако больше всего внимание Джо привлекали люди. Они сидели на крыльцах домов, стояли босиком на иссушенных полях, залазили на изгороди в своих выцветших комбинезонах или потрепанных льняных робах. Они поднимали руки ко лбам, чтобы посмотреть на поезд, пока тот проезжал мимо, тяжелым и холодным взглядом – они завидовали поезду и тем, кого он вез, их возможности покинуть эти Богом забытые места.