Читаем Мальчик из Брюгге полностью

— Позвольте мне продолжить, тогда вы яснее поймете цель и смысл. Раз в три года управляющих приглашают в Рим, чтобы отчитаться перед вышестоящими и лично Козимо о своей работе. Возвращаются они оттуда с точными инструкциями, где указаны обратный маршрут и информация, которую они должны получить от других филиалов, лежащих на этом маршруте. Более того, подобные редкие контакты и продолжительность поездки вызывают необходимость активной переписки между центральной конторой и филиалами. К деловым письмам добавляются и личные, направляемые непосредственно главе или главным членам семейства Медичи. В этих письмах говорится в основном не о семейных делах, а о коммерции, затрагиваются даже вопросы политики. Той политики, которая развертывается за кулисами, в тени альковов; политики, неизвестной миру. Любое государство дорого бы дало, чтобы получить доступ к этим секретам. Теперь-то вы понимаете, почему шифруется корреспонденция? — И Шелдон с ноткой уважения заключил: — К тому же центральная контора каждый месяц меняет шифр, что исключает просачивание информации.

— Но есть же человек, который расшифровывает эти послания?

— Конечно. Управляющий филиалом. Только он один. И человек этот, если он не принадлежит к семейству Медичи, находится под непосредственным контролем Козимо.

«Ну и лабиринт!» — подумал Идельсбад. Во всяком случае, его подозрения оправдывались. Судя по всему, Петрус Кристус поддерживал тайные отношения с Флоренцией и Италией. Похоже, в этой Италии сходились все пути. Ян говорил о Рожье Ван дер Вейдене и сделанном ему странном предупреждении только потому, что тот собирался ехать в Рим. Николас Слутер, убитый на улице Слепого осла, был женат на флорентийке. Напавшие на Яна изъяснялись на итальянском. И вот теперь этот вексель, выданный флорентийцем… Увы, след, ведущий к Петрусу, заводил в тупик, а тот, который тянулся к его флорентийскому доверителю, был в недосягаемости.

Идельсбад разочарованно расстался со своим собеседником. Ему оставалось только уговорить мальчика вернуться домой. Он побеседует с Маргарет. Она не должна отнестись равнодушно к судьбе Яна. А если будет нужно, то переговорит с бургомистром.

Выйдя из банка, он направился к месту, где мальчик должен был с нетерпением ждать его. Яна там не оказалось. Он наверняка был где-нибудь поблизости.

Сыграл защитный рефлекс. Идельсбад, положив руку на рукоять кинжала, всматривался в толпу, но видел лишь торговцев и незнакомых прохожих. Чувство ярости и вины овладело им; ярость — на себя. Как он мог оставить ребенка одного, зная о грозящей ему опасности? Боже! Как же неразумно и неосмотрительно он поступил! Поддавшись панике, Идельсбад побежал вверх по улице вдоль Принценхофа, надеясь… И тут до него донесся крик. Крик отчаяния перекрывал шум толпы. Он повернул и бросился к рыночной площади, откуда, как ему показалось, и слышался этот крик. Толпа плотно окружала его. Идельсбаду с трудом приходилось пробиваться сквозь нее. Он все же увидел Яна, но очень далеко впереди. Какой-то мужчина бесцеремонно тащил его на плече, а другой пытался связать мальчику лодыжки, и все это при всеобщем равнодушии. Трио удалялось от Ватерхалле. Лишь несколько туазов отделяло его от понтона. Идельсбад бежал изо всех сил, чувствуя, что не успеет догнать их.

Действительно, он еще только приближался к Ватерхалле, а двое мужчин уже кинули Яна в лодку, в которой на веслах сидел третий сообщник. Несколько гребков, и лодка отплыла от пристани; до нее уже было не достать.

Разъяренный Идельсбад громко выругался. Нужно было думать, и побыстрее! Канал тянулся к гентскому порту. На его пути находился шлюз Минневатер. Если уж и есть шанс догнать их, то только там, больше негде. Идельсбад, не мешкая ни секунды, ринулся к тому месту, где стояла его лошадь.

Погоняемая гигантом, отпустившим поводья, лошадь, раздувая ноздри, мчалась по ухабистой дороге. Справа со скоростью ветра уходили назад тополя, слева тянулись бесконечные берега Рея.

— Быстрее… еще быстрее! — молил Идельсбад. — Ребенок не должен умереть из-за моей ошибки.

Он подскакал к шлюзу. Плоскодонка показалась примерно в миле от него. Идельсбад облегченно вздохнул. Это была она. Какое-то судно без рангоута, двигавшееся навстречу, уже вошло в камеру, наполнявшуюся водой. Совсем рядом на воду отбрасывал строгую тень монастырь бегинок.

Положив локти на деревянные поручни, за процедурой скептически наблюдал шлюзовой смотритель, мужчина небольшого роста, красномордый; в руке он держал кувшин с пивом. Идельсбад спрыгнул на землю и поспешил к нему:

— Простите, минхеер. Мне нужна ваша помощь.

— Что случилось?

— Видите ту плоскодонку, выше по течению? Надо во что бы то ни стало помешать ей пройти шлюз.

Коротышка с иронией взглянул на своего собеседника:

— И это все?

— Я серьезно говорю. Вопрос жизни или смерти. Трое типов похитили ребенка, моего племянника. Они в этой лодке.

— И что же вы хотите, чтобы я сделал? Ударил в набат? Бросился на абордаж?