Читаем Мальчик полностью

В кабинке было грязно. Маркером расписанные стены, бумага валяется, гигиенические упаковки, обертки, в унитазе не смыто. Старая иллюзия, что загажено всегда в только мужских туалетах, а женские общественные – это пещера розового единорога. Ну-ну, Алиса подобрала длинное пальто.

На ручку в кабинке нажали с той стороны. А потом в узкую прорезь под дверью маленькие, грязные пальчики просунули баранку. Алиса закричала…

…Густобровый охранник в дешевом черном костюме строго на нее посмотрел – нечего тут бегать. Тетка с ворохом бумажных пакетов поправила толстому мужику ворот куртки. Мамаша с младенцем в слинге зависла у автомата с кофе.

Сердце, казалось, выскакивает из груди. Дыхание с сипением вырывалось из горла, как будто в горле кто-то наставил дырок. Алиса даже потрогала горло рукой. Впереди светились зеленым неоном два человечка – один в юбке, другой в штанах. Туалет. Из двери выпорхнула стайка девочек-подростков. Занятые беседой, на Алису они не обратили никакого внимания.

Она прошла мимо фигурок человечков, светящихся умиротворяющим зеленым. Повернула за угол, где-то здесь был лифт. На лифте можно спуститься на парковку. На парковке – машина. В машину и домой. Горячий чай и спать. Или сразу спать.

Алиса зашла в лифт и нажала кнопку минус первого этажа. Наверное, я заболела. Лифт стоял. Она снова нажала на кнопку. Двери лифта не закрывались. Алиса ударила по кнопке кулаком – ободрала костяшку. И ничего. Перед лифтом мерцал белыми стенами коридор. Алиса услышала скрежет – это одна за другой закрывались ролл-ставни павильонов. Чьи-то голоса. Ну, попросила мысленно Алиса, кто-то же из вас поедет на лифте.

Она подождала минуту, пять, десять. Специально следила по телефону. С телефоном в руке к тому же было не так страшно, хотя толку от него не было – толстые стены торгового центра глушили сигнал. Да и кому звонить? Анне? В Полицию?

Лифт не реагировал. Разбитая костяшка на руке кровила. Алиса присосалась к ушибленному месту губами. Во рту стало сладко.

Прошло двадцать минут. Потом еще пять.

Алиса сделала шаг по белому коридору, еще один. Сейчас по закону подлости лифт закроет двери и уедет, подумала она. И тут выключили свет…

…Подошвы кроссовок прилипали к полу. Сильно, так сильно, что приходилось прилагать усилие, чтобы оторвать ногу. Алиса чуть не падала. Во что это она так вляпалась? И где? Выпал зажатый подмышкой шарф, Алиса даже не оглянулась его поднять.

Мимо нее проехала машина. Алиса услышала приглушенный смех.

– Идиоты! – закричала на них Алиса.

Она увидела свою машину за колонной и побежала что было сил. Упала, сильно ударилась коленом. Было больно, но она вскочила и побежала дальше. Она сильно кричала, хотела, чтобы все вокруг знали, что она кричит, но вместо крика из горла вырывался сиплый хрип.

Алиса перестала сипеть, только оказавшись в салоне своей машины. Руки дрожали. Она где-то сильно разбила костяшки пальцев, кровь набухала черными каплями – Алиса уже измазала все пальто.

Наконец, дыхание пришло в норму. Алиса сбросила противные, липкие кроссовки, ступней в колготках почувствовала рифленую поверхность педали. Достала из бардачка салфетки, промокнула кровавые капли. Сильно ныло колено, саднила рана на руке. Черт-те что, повторяла про себя Алиса, черт-те что происходит.

С заднего сидения раздался еле слышный бумажный шелест. Алиса обернулась.

Мальчик, или все-таки девочка, в красной куртке с супергеройским Флэшем протягивал Алисе баранку. У него были грязные пальцы – неприятные, измазанные чем-то бурым. А на голове – бумажный пакет.