Читаем Малая Родина полностью

Деревенская толпа 40-х годов XIX века была еще не так пестра, пестреть она стала лишь к 60-м годам. В деревнях совсем еще не было лавок, торгующих красным товаром. Раз или два раза в год проезжал коробейник с одним или двумя видами товара, да и тот останавливался лишь в избе «богачей», которые забирали чуть ли не весь товар. Товар своего изготовления, домотканый, имел лишь только два цвета: синий и белый. Изредка краснела кумачом «ластовица» по плечам рубашек, да сверкали серебром или золотом позументная обшивка сарафана или шитый золотом «кокошник». Рубахи у парней были исключительно белые, полотняные, как рубашки женщин и девушек. Сарафаны – большей частью синие или набивные, с узорами. Поэтому вид толпы не был так живописен, как позднее. Не было еще звонкой и незатейливой гармошки, не звучали еще частушки над этой толпой. Но зато все это с лихвой восполняла чарующая, покоряющая душу, волшебная старинная песня. В ней выливался, выплескивался исполнительский гений русской души. Замечательное исполнение старинных песен мне много раз приходилось слушать во время сенокоса, когда бабы пели такие песни во время сгребания сена в копны.

Молодежь в эти времена (примерно 1877 г.) выглядела живописнее и красочнее. На многих парнях красовались уже кумачовые рубахи, лоснились широкие плисовые штаны. На девушках – платки ярко-цветастые. Самыми популярными парнями были гармонисты. Старики рассказывали, что обычно гармонь в нашу деревню попадала из деревни Кулига, которая находилась недалеко от Пермогорья. Гармонист усердно растягивал гармонь, стараясь как можно ускорить ритм игры. А девушки громко пели развесёлые частушки:

Деревенская молодежь. Сидят (справа налево): Антонина Ананьина, Руфина Ананьина, Павлин Антропов (с гармошкой), Лидия Рогатых, Юрий Антропов. Стоят (справа налево): Нина Антропова, Тамара Ананьина, Галина Ананьина, Антонина Рогатых, Агаша Рогатых, Фаина Ипатова, Галя Ипатова, Манефа Антропова

Или вот частушка, которую поют девушки, когда на ималки (вечеринку) долго не приходят парни. Девушки начинают тревожиться, вот одна из них запевает:

И девушки выходят из избы и слушают. Наконец они услыхали гармошку и пение парней! Быстро возвращаются в избу, сообщают радостную весть. Девушки двигаются на скамьях, прихорашиваются. Парни входят в избу и, объясняя свое опоздание, поют:

Девушки приглашают их сесть на скамьи, чуть подвигаясь. Каждый парень садится к «своей», новички – к «незанятым».

Эти бойкие песни были еще в новинку, как и гармошка. Я где-то читал, что звали их тогда не частушками, а «коротайчиками». Будто они к нам попали с «чужой стороны». Эти коротайки удивительно быстро прижились в нашей деревне, еще с большей быстротой распространялись и создавались новые. Видимо, это объясняется тем, что через эти песни легче выразить любое чувство и впечатление – тоску и радость, насмешку и похвалу, надежду и отчаяние. В них творчество народа обрело надежное и широкое русло.

Частушка стала так близка деревне, что без неё деревня стала немыслима. Уж очень залихватски пели частушки новошинские девушки! Я помню, как красиво и звонко пели частушки Ангелина Афанасьевна Рогатых, Лидия Петровна Ананьина, а несколько позже – моя сестра Галя и многие другие девчата.

Я всю жизнь мечтал научиться играть на гармошке, но, видимо, не дано. У нас в деревне умели хорошо играть на гармошке несколько человек, и этот талант передавался из поколения в поколение. Мы, когда работали на колхозных полях, пахали или боронили, то всегда пели частушки. Вот, например, одна из тысяч частушек:

Самым талантливым гармонистом-самородком из двух наших деревень (и замечательным тружеником, и уважаемым человеком) был Иван Иванович Ипатов, который мог для девок играть круглые сутки.

Частушки звенели у нас над синью реки Устья, над зелеными пожнями и полями, неслись по деревенским улицам и врывались в открытые окна и призывали тех, кто еще не пришел на общее веселье, поспешить присоединиться.

Мне кажется, что наши новошинские частушки были самыми веселыми, игристыми и залихватскими, они пелись громко, отчетливо и с удивительным весельем. Во всей округе не было таких веселых частушек. Например, в Пермогорье и других деревнях частушки пели растяжно и, может быть, как-то вальяжно, более того – без какой-либо удали.