– Я вообще- то не могу понять человека, отказавшегося от высокого полета - вдруг сухо произнес президент. Глаза его гневно сощурились. Как можно наступать на горло собственной песне?

– Вспомнил, вспомнил, - заступился военный командир. Он один с сыном оставался. Не на кого было оставить. Не в детдом же на это время. Так, Петро?

– Это другое дело, - растрогался глава государства. Он часто менял гнев на милость, считая это высшим проявлением справедливости. - Да, дети - это свято. Я бы и сам, может… если бы не дети, - вздохнул он о чем - то своем. - Но теперь-то сын, небось, отрок самостоятельный? Так восстанавливайте справедливость, - полушутя - полусерьезно заявил главнокомандующий.

– Да стар я уже, - вставил свое слово герой этих переговоров.

– Но- но, - погрозил пальцем президент. Если Вы старик - то кто же я? Так вот, - он поманил к себе пальцем космической руководство. До конца моего президентского срока, первого - подчеркнул он, этот… Герой должен слетать. Поможем исторической справедливости на местном уровне. Если, конечно, позволит здоровье, - уточнил он, уже удаляясь в сторону других лауреатов.

– Ну, ну, папуля, ну? - торопил захваченный такой перспективой Максим.

– Да что "ну", - махнул рукой отец. Покривились, они, конечно. Там очередь на несколько лет. А тут - "до конца срока". Но все- таки - вот, - он протянул конверт. Вызов. На медкомиссию. Хохма. Клоунада на старости лет.

– Но почему?

– Какое у меня здоровье с этим всем? Ну, знаешь. Да видишь сам - отчаянно скривился Белый - старший. Давно начал. После маминой… Что там у меня осталось? Какая медкомиссия? Курам на смех. Вот так- то, сынок - закончил отец свое повествование. Что скажешь?

– Папа, перестань! Конечно, вперед, - восторженно откликнулся Максим. - Это же здорово! Знаешь, я готов туда ехать даже площадку стартовую подметать!

– Хорошо сказано. Надо будет запомнить. Я бы так точно свои мысли не высказал. Молодец.

– Ну, это не я, - покраснел Макс. Это в одном фильме было. И про аэродром. Я перефразировал.

– Неважно. Но, говоришь, попытка - не пытка?

– Говорят, медкомиссия - пытка. Но не настоящая, - вспомнил вдруг Макс мрачную камеру. - Папуля, ты ее пройдешь, - глядя отцу в глаза уверенно заявил Максим.

– Ну что же. Значит, опять разлука. Мне сначала в область, потом в республику.

– Когда?

– Через три дня.

– Но это же здорово, я как раз…

– Никаких турниров. Я своего решении не поменяю.

– Да нет. Через неделю областная олимпиада… Да по математике, папуля, ты уже забыл. А победители - на республику. Так что, будем встречаться.

– Ох, и самоуверенный же ты. В кого только? Ладно, договорились. Пойду отдыхать. Ты не злись, что я сегодня такой. Теперь все поменяется. А ты, конечно, к друзьям?

Глава 27

Это ученые еще спорят, есть или нет параллельные миры. На самом деле есть и параллельные миры с президентами, принцессами, глобальным потеплением и таким же терроризмом. А есть и параллельные маленькие мирки с вот такими уютными городками в десять ДОСОВ, прямыми узенькими дорожками между ними, тянущимися к солнцу тополями, неспешными беседами оставшихся в городке пенсионеров, бушующими цветами на клумбах. Правда, собирает порой в одной громогласной крылатой машине майор из этого мирка неприметных капитанов и лейтенантов и врывается с большой мир. И рассматривает затем чужой президент фото их "коломбины" над авианосцем. А эти скромные ребята вернутся в свой параллельный мирок, врежут в честь такого дела "шпаги" (слитого из агрегатов и очищенного хитроумным способом спирта) и идут в свои еще более мелкие мирки мимо гоняющей мяч шантрапы, гуляющей или чинно сидящей в беседках молодежи.

Серый тоже сидел в одной из таких беседок. Но тихо - не обозначает "чинно". С незнакомыми, более старшими хлопцами он резался в "кинга". Проигравшие скидывались, и самый проигравший уходил на промысел - добывать вино. Судя по состоянию игравших, промышляли они довольно удачно.

– О, Максвелл! - обрадовался Серый появлению друга. - Присоединяйся! Давай за приезд! Там есть еще что? Наливай, Рост!

– "Постой, паровоз, не стучите, колеса", - отреагировал названный Ростом худощавый высокий пацан. - В долг играешь, в долг пьешь, и еще угощаешь? - с мягкой угрозой упрекнул он Сергея.

– Да ладно, тебе. Это, действительно, мой кореш, - поняв, что зарвался, оправдывался Серый. - Ну, Белый, ну, тот самый…

– Тот самый? - деланно удивился Рост. - Послушай, Боб, по-моему, мелковат он для того самого", а?

– Это тот самый сын героя - ядовито уточнил сидевший четвертым Кот. От выпитого или еще от чего он очень побледнел и исхудавшее белое, озлобленное на весь мир лицо мальчишки вызывало сострадание.

– Ну, такого звания я не знаю, чтобы бесплатно наливать. Может, сбегаешь? - предложил Рост.

– Не официант и не лакей, - коротко отрезал Максим.

– Ух ты! - восхитился Боб, - какие мы гордые.

– А ты как насчет гордости? Может, сбегаешь? Проплачу.

Было видно, как на уже пропитом лице что-то, похожее на самоуважение, боролось с алчностью.