Дома Максим не мог долго уснуть, - слишком много произошло за один день событий, и слишком он был обессилен. Раздевшись до пояса, он вышел на балкон - к лунному свету. И почувствовал, как этот свет проникает куда-то внутрь, медленно возвращая силы. Не долго думая, парнишка подвинул к балкону кровать и быстро уснул, купаясь в этих лунных лучах.

Глава 9

– Ирина Сергеевна, есть серьезный разговор. Попрошу Вас ко мне, - заглянула в уже пустеющую учительскую директорша. В своем тесноватом, но уютном кабинете она предложила учительнице присесть и некоторое время собиралась с мужеством.

– И какое Ваше мнение о Белом? Что выяснили?

– Это, конечно, уникум, - с готовностью ответила математичка. - В какой степени - не знаю. Все задачи школьной программы решает, не поморщившись. Задачи предыдущей республиканской олимпиады порешал в уме. Я предложила ему задачи с мехмата.

– Ну и? - подалась вперед директорша.

– Решил до второго курса в уме. Затем попросил карандаш. Пятый курс тоже решил, но было видно - трудно.

– А в чем трудность?

– Он решал методами, исходными из школьной программы. Некоторые преобразования своеобразны, некоторые просты до гениальности, но незнание предмета… Знаете, это как Маугли.

– Как Маугли? - изумилась директорша.

– Ну да. Ему приходится в муках… ну, не в муках, но с затратами этой его энергии, открывать то, что уже давно открыто…

– И Ваши предложения?

– Он все заглатывает на ходу. Если с ним позаниматься, добавить знаний…

– Я рада, что Вы так объективно оценили этот феномен. Но теперь о другом, - решилась, наконец, пожилая женщина, тяжело вздохнув. - Мне звонили из поликлиники…

– Почему Вам? - тут же вскинулась учительница.

– В таких случаях сообщают родственникам, - глухо ответила собеседница. У Вас их здесь нет, а решать вопрос о госпитализации необходимо безотлагательно.

– Но Вам сообщили и куда госпитализировать ведь так?

– Так, - не поднимая глаз, согласилась несчастная директорша.

– Вы знаете, что оттуда выходит один из десяти?

– Да! Но один- то выходит! - в отчаянии вскричала Инесса Григорьевна.

– Я не уверена, что это буду я… Я не бравирую и не ищу сочувствия. У меня есть большая просьба. Дайте мне капельку времени. До конца недели. Или хотя бы три дня. И потом, я обещаю, я поеду. Мне бы только с Белым закончить…

Захлюпавшая директорша поднявшись, обняла учительницу.

– Настоящие профессионалы познаются в беде. Я никогда не забуду этого Вашего поступка. Но Вы не должны, не имеете права так рисковать…

– О чем вы говорите, - горько усмехнулась несчастная женщина. Какой там уже риск?

– Так нельзя! Не сдавайтесь! Надо надеяться и бороться. До конца! Даже, когда ни на что, кроме чуда уже надежды нет!

– Спасибо, - горько улыбнулась Ирина. Если бы я хотела надеяться… - она вырвалась из объятий директорши и выбежала из кабинета.

В это время Сергей настойчиво допытывался у друга об обстоятельствах его визита.

– Ну, как? Удалось? Ну, чего молчишь? Было?

– Да нет, односложно ответил Максим. Хотя он отоспался и, казалось, набрался сил, но душевно был опустошен.

– Ты мне лучше скажи, что ты про нее знаешь? - вдруг на серьезе спросил он Серого. - Что ты в ней видишь, кроме ножек и попки?

– Ну, в остальном, что и все- Стервоза еще та, - пытался отшутиться однокашник.

– Нет, подожди, - не принял тона друг. - Просто, как о человеке? О ее душе, ее проблемах, ее… ну, просто жизни?

– О-о-о…, - озадаченно протянул Сергей. Да ты влюбился!? - полувопросительно, полуутвердительно протянул он. - А ведь я знал, я догадывался! Я предчувствовал! - трагически завыл он. - Хотел предупредить - окрутит! Увы мне, увы, не успел! Ох, бедный, бедный мой дружище, пропащий ты теперь человек! - причитал Сергей, воспользовавшись отсутствием учительницы.

– Да брось ты, - не мог не заулыбаться "пропащий человек". Послушай на серьёзе. У нее, оказывается, жених разбился на "гробу". Два года назад.

– Точно, не вранье? - посерьезнел друг.

– Да кто такими вещами…? - возмутился Максим.

– Да, другой расклад, - вздохнул Серый. Дело в том, что люди, ходящие под одной судьбой, относятся с исключительным вниманием к тем, кто попал в жернова этой судьбы. К семьям погибших летчиков относились с особым вниманием. Это было табу, которое не позволяло ни шуток, не пошлостей. Впрочем…

– Впрочем, - нашел лазейку для друга Сергей, - не жена же, невеста. А может, они бы еще и не поженились… Так что это не повод.

– А мы ее тогда травили. Помнишь, что придумывали? - продолжал дружище.

– Да-а, - протянул Сергей, вспомнив некоторые, казавшиеся вплоть до сегодняшнего разговора забавными, проделки.

– И, кроме того, она…, наверное…, тяжело больна, - осторожно подбирая слова, сообщил Макс.

– Ты что? "Это?" - почему-то шепотом спросил друг. Он опустил глаза, пытаясь понять новые реалии. Было гадко от своего поведения и ужасно стыдно.

– Врешь! - радостно нашел он выход. - Ох, врешь! Она больна, а ты, значит, ее лечил?

– С чего ты взял? - изумился Максим.