– Ленка- итальянка у нас. В качестве выкупа предлагаем исцеление одного больного. Здесь, недалеко. Через Средиземное море. Вполне реальная цена за такую женщину. И не прерывать! Условия диктуем мы. Можешь отказаться. Посмотришь, что мы с ней сделаем. Мимо? Не тронуло? Но следующим будет твой старик. Поверь, мы сделаем это. Сидеть! Ты все равно сделаешь это. И мы отпустим национального героя. Но путь дальше ему будет заказан. А ей… Ты же не простишь себе смерти женщины и изломанной судьбы отца, а? Сидеть! Тебе придется поверить, что мы сделаем это. Или другие, если с нами что случится. От твоих м…м…м… способностей мы себя несколько обезопасили. Ну, думать некогда, у тебя ведь тоже со временем не очень?

Дальше разговор шел о гарантиях и деталях. На отце Максима сломали быстро. Впрочем, он знал, что это только запев. "Найду и уничтожу!". Но это потом. А пока… И уже на следующий день прямым рейсом небольшого, но чрезвычайно уютного самолета он был доставлен сюда - в страну пустынь и оазисов.

– Мы не отключаем тебя от мира сего. Тарабань кому вздумается. В том числе и Итальянке. Но давай так - для всех ты дальше отдыхаешь в Ллорете.

– А мое отсутствие в гостинице? И среди наших?

– Увлекся дайвингом. Руководитель группы подтвердит. С тобой остается вот он - переговорщик кивнул на угрюмо-молчаливого молодчика явно не испанского происхождения. - Но это так, для проформы. Думаю, ты юноша исключительно разумный.

И теперь Максим отсыпался в гостевом дворце своего нового пациента.

Глава 53

Окрошка была почти настоящей, правда не на квасе, а на кислом молоке. Вместо раков подали здоровенных омаров. Перепелка, возможно, была и настоящей. Справедливости ради следует сказать, что до этого Максим никогда не ел перепелок. Как и не ел из золотой посуды. На инкрустированном какими-то драгоценными камнями (может - изумруды?) столе. Золотыми ложками - вилками. Один, при безмолвных тенях - официантах. По большому счету он все реже хотел есть. Но попробовать всего недоступного, о чем только мечтал, он решил.

– Моя вина. Неправильный перевод. Казните за причиненное вам неудовольствие, неправильный перевод, когда, ожидая приходя принца, Максим высказал пришедшему толмачу претензию насчет раков. - Но по тому, как лукаво прищурились глаза Сахима, юноша понял - так спасалась гастрономическая репутация кухни гостевого дворца.

– Ладно, какая там казнь. В следующий раз закажу что-нибудь попроще. К примеру, салат из лобстеров и отбивную из акулы, а?

По тому, как уверенно кивнул переводчик, Максим понял - на этот раз не удивил. Беседа была прервана быстрыми шагами наследника. Памятуя о допущенном вопиющем нарушении этикета, Макс кивнул головой (но не смог заставит себя склониться) и поблагодарил за оказанную заботу и гостеприимство. Араб отрицательно покивал головой.

– Его высочество не принимает благодарности, поскольку она им незаслуженна. Гостеприимство оказал его отец, да продлит Аллах его годы, кому и должна быть адресована эта благодарность. Вместе с тем, его высочество надеется, что и он сможет заслужить благодарность дорогого гостя.

После обмена любезностями небольшой эскорт направился во дворец, где их ждал властелин. Он уже не лежал, а сидел в просторном кресле какой- то безумно дорогой редкостной кожи. Максим не мог не полюбоваться на результаты своего ночного труда. С лица ушла мертвящая его бледность. Почти рассосались страдальческие синюшные круги под глазами. И хотя встал шейх еще довольно тяжело, в его движениях, и главное - во взгляде исчезла обреченность смертельно больного человека. Наследник, поклонившись отцу, что- то сказал, тот, улыбнувшись пока бесцветными, но уже не синюшными губами, что - то ответил. Сын, вновь поклонившись, пятясь, подошел к двери и уже распрямившись в проеме, ударил подростка взглядом. Максим почувствовал этот удар затылком и спиной - он уже давно научился ощущать такие, опасные для него взгляды ненависти или агрессии.

– Сын восхищен твоим искусством, уже поднявшим меня с постели. Я ответил ему, что мы надеемся на более радикальные результаты. Я правильно сказал? - Шейх быстро подошел вплотную к подростку. Араб был почти одного роста с юношей и смог напрямую заглянуть ему в глаза. - Но ты чем- то озабочен? - понял он.

– Ваше величество, - чуть поморщился Максим, давайте продолжим? Если можно - все остальное потом. Сегодня надо настроиться… И, пожалуйста, не удивляйтесь моему… ммм поведению.

– Должен подчиниться, - шутливо покачал головой его величество. - Это редко и непривычно, но… - он снял одежду и устроился на кровати. Максим, уже заранее содрогаясь, протянул над ним руки.

Можно привыкнуть к ожиданию боли, к осознанию ее неизбежности, порой- необходимости, но никак- к самой боли. Считавшая окончательно своей добычей тело шейха болезнь, слепящей болью отбивалась от юноши. Словно не паутины метастаз выдирал Максим, а хватался за оголенные высоковольтные провода, - настолько сильно его било, трясло и корежило.