Читаем Макхью полностью

– Некоторое время назад у нас появился интерес к блондинке по имени Лорис Андерсен. Она немного играет на фортепьяно и немного поет в забегаловке под названием "Дверь". Кое-кто из завсегдатаев "Двери" прочно обосновался в наших досье. Лорис – совладелица заведения. Судя по лицензии, другим совладельцем являешься ты, Макхью.

– Малый бизнес – это становой хребет американского процветания, – заявил Макхью таким тоном, как будто он выступал на заседании Розари-клуба.

– Ну да. А Лорис Андерсен – это его формы, – продолжил Марелл. – Она живет на Ноб Хилл. И по чистой случайности ты указал этот же адрес, как свой, в избирательных списках. Четыре дня назад Лорис звонила тебе в отель на Ямайке.

– Боюсь, что вы не много узнали, не так ли?

– Подслушивание запрещено законом, – сказал Марелл.

Макхью надул щеки.

– Черт бы тебя побрал! – взорвался Марелл и, оглянувшись, понизил голос. – Ну, ладно. У Лорис есть сестра. Нэйдин. Лет на пять-шесть моложе Лорис, так что ей сейчас около двадцати пяти. У Нэйдин есть дружок, которого зовут Джонни Стоувер. Стоувера видели в последний раз тринадцать дней назад, когда он высадил Нэйдин на автобусной остановке, а сам уехал предположительно в Монтерей на уик-энд. Мы не думаем, что ему удалось добраться туда. Мы не смогли найти ни одного человека, который бы видел его самого или машину. Ты помнишь ее, вишневого цвета. Парень помешался на старинных автомобилях.

– Вы теперь работаете в бюро по розыску пропавших? – Да, когда пропавшим оказывается инженер по электронному оборудованию, принимающий участие в выполнении закрытого правительственного проекта, – обрезал Фут.

Макхью зевнул.

– Интересно. Ну, за внутреннюю безопасность полностью отвечает ФБР. Не скучайте, ребята.

Он положил доллар на стол и встал.

– Звоните мне, когда окончательно запутаетесь. У меня есть на примете хороший частный детектив.

– Ты хочешь сказать, что вернулся вовсе не для того, чтобы разыскивать Стоувера? – потребовал ответа Марелл.

– Точно. Хотя у меня есть кое-какие соображения относительно того, где он может быть.

– Да? – оба эфбеэровца быстро поднялись на ноги.

– Он сейчас где-нибудь на одной из проселочных дорог с пустой канистрой. Эти старые модели просто жрут бензин, – со смехом сказал Макхью, подхватывая свой кейс.

– Черт бы тебя... – кулаки Марелла сжались.

У двери Макхью задержался ровно на столько, чтобы успеть посоветовать им:

– Не теряйте времени, выслеживая меня. Я буду у себя в "Двери". А потом, я думаю, провожу Лорис домой.

* * *

Стоял февраль, в Сан-Франциско в это время года приходят дожди. Они приходят с северными штормами. За одну ночь поросшие травой склоны в Мэрии Каунти из коричнево-бурых, выжженных солнцем, превращаются в ярко-изумрудные, а с холмов на улицы обрушиваются потоки дождевой воды. Дождь размывает огни Сан-Франциско и множит их отражения в мокрых мостовых. Светофоры, регулирующие движение в районе Юнион Сквер и дальше по Маркет Стрит, позванивают и хлопают своими зелеными и красными руками. Впрочем, водители в эти ранние часы полностью их игнорируют.

Крупные капли дождя продолжали падать сквозь туман. Такси проскочило на красный свет и остановилось у тротуара напротив "Двери". В дороге Макхью несколько раз поглядывал назад. Света фар позади не было. Тогда он расплатился с таксистом, перебежал через тротуар, спустился вниз на пять гранитных ступенек и остановился под навесом, укрывшим его от дождя. Из-за двери доносились приглушенные звуки женского голоса в сопровождении фортепьяно. Игру нельзя было назвать виртуозной, но для забегаловки в переулках Сан-Франциско фортепьяно звучало вполне прилично. Певицу вряд ли можно отнести к великим, но ее чувственный голос, богатый оттенками, как нельзя лучше подходил для блюзов.

Дверь забегаловки, которая, очевидно, и дала ей имя, представляла собой здоровенную, потемневшую от времени дубовую плаху, укрепленную кованым железом на навесных петлях. Пальцы Макхью взялись за мокрую холодную ручку, и он вошел внутрь. Перед ним была длинная полутемная комната, напоминавшая тоннель. Несколько человек околачивались около бара. Столы и стулья несли на себе отпечаток долгих лет службы. Темные стены покрывали рекламные плакаты различных бюро путешествий и репродукции гравюр на спортивные темы. Воздух был пропитан запахом пива и спиртного, табачного дыма и мокрой одежды.

В конце комнаты освещенное единственным софитом, подвешенным к потолку, на возвышении стояло пианино. Макхью прислушался. Лорис играла скорее для себя, чем для посетителей. В конусе света плавал табачный дым, шелковым облаком блестели ее длинные волосы, тени на лице подчеркивали его изысканную прелесть. Она наигрывала "Блюберри Хилл", и в ее исполнении эта вещь звучала пробуждающей воспоминания жалобой.

Бармен был новичок. Он оторвался от кассы и увидел, что Макхью положил деньги на стойку.

– Драмбуйе с содовой.

Бармен потянулся за стопками. Макхью легонько свистнул ему, покачал головой и сказал:

– Такие напитки подаются в бокалах. Даже здесь.