Читаем Махавира полностью

На следующий день рано вечером уже был в Гомеле. Снял почти за задаром кровать на центральном вокзале. Вкусненько поужинал в фешенебельном ресторане на главной улице. В Гомеле я ощущал себя человеком из высших слоёв общества: на одну ночь из третьего в первый класс. Наутро я израсходовал белорусские рублики-бублики на различные сладости.

На выезде из города тормознул Крайслер с немецкими номерами. За рулём был престарелый поляк, который ехал на свадьбу друга на Кавказ. Его звали Милош. Он говорил хорошо ещё и по-русски и по-немецки. Милош показался мне славным и добродушным дедом. Мы доехали вместе из Гомеля аж до Воронежа, где я десантировался. Я захотел поехать через Ростов на Чёрное море. Милош оставил мне контакт и сказал, что может сделать мне приглашение для визы. Он добавил, что живёт и в Польше, и в Германии, где настраивает рояли. Это показалось мне заманчивым предложением и прекрасной возможностью досрочно покинуть Россию навсегда.

От Воронежа просто наворачивались слёзы на глаза. Язык не поворачивался назвать это место городом счастливого детства. У меня во дворе в Октябрьске асфальт был ровнее, чем в центре мегаполиса. Остановки, мусорки и прочая инфраструктура уже была вывернута и разбита, осталось убивать лишь то, что под ногами. Я опасался даже вечером там оставаться, пацики в палёных трениках и с воровскими таблетками на макушках слушали отжатые у лохов мобилы на всю улицу, чтобы хоть так на них обратили внимание такие же быдлотёлки с криво подведёнными зенками. К вечеру я уже прилично отдалился от города и просто шагал вдоль трассы на Ростов. До ночи далеко, оставалось только идти, что ещё можно было делать. Чем сильнее устанешь, тем быстрее уснёшь.

В России настолько сумасшедший народ: я только выполз с притрассовой лесопосадки на точку, как уже был на окраине Ростова-на-Дону. Всё потому что я всегда выбирал самое идеальное место для ловли попуток: широкая обочина, чтобы не создавать аварийных ситуаций, перед горкой или сразу после поворота, чтобы водила на низкой скорости успел меня отчётливо разглядеть. Я ставил рюкзак перед собой, чтобы было видно, что путешественник.

Странствовать по России автостопом просто сказка. Самыми предельно откровенными были дальнобои, я был для них кем-то вроде Фрейда. Один как-то признался, что его жена постоянно просила, чтобы он специально занялся с ней анной, но он аж развёлся с ней из-за этого. У меня слёзы наворачивались от этого, если бы это был сон, я бы немедленно попросил её номер и сделал своей благоверной и награждал бы её анной когда бы она не попросила. Не только он, многие делились со мной биографическими подробностями, как они сношались через зад с работницами дорожных кафе и гостиниц. Либо они выдумывали это, либо платили за это, либо это было правдой и значит такие женщины с извращением воли, как у меня были в миру… ху ноуз…

Я ехал на маршрутке к центру города, который находится у Дона. Меня очень напрягало с таким огромным рюкзаком тесниться в переполненной газельке, потому что ехать пришлось очень долго, из-за этого мне показалось, что город крайне большой. Весь центр — это просто маленький кусочек набережной. Бомжи предлагали мне еду, но я вежливо отказался.

Весь вечер сидел и слушал, как какой-то манерный мужик пел в караоке всё что можно и невозможно. Он очень старался и в отличие от меня попадал голосом в ноты, глубоко внутри я был рад за него.

Сгущалась темнота, нужно было выдвигаться из этого места, где водилось много пьяных, а эти люди и представляли самую большую опасность для всего живого, ибо они теряли сознательность и самонаблюдение. Даже если пьяный и не причиняет физического вреда, он уродует своим заметным присутствием любое место. Я просто перешёл по мосту Дон, прошёл пару километров и оказался на трассе. Точкой ночёвки было выбрано место со скульптурами: люди и кони.

В солнечный полдень я уже впервые искупался в Чёрном море. Доехал на одной машинке прямо до Архипово-Осиповки. Мне понравились скалы заросшие травой, они нависали над водой, а вода была поприятней волжской. В пресной Волге чуть забылся и резко ушёл на дно, а там соль здорово удерживала тело и тёпленько было внутри.

Символических градусов добавляло созерцание женских тел в купальниках, с таким гиперскоростным вояжем я и вовсе забыл про онанизм. Поэтому я особо не дёргался, мирно плавал на мели, ждал когда спадёт спермотоксикозная эрекция. Я знал, что половые органы начинают жить своей разнузданной жизнью когда долго нет сексуальной разрядки и засматриваться на женское тело было пустой и лишней хлопотой: такого навоображаешь, хоть не сходи на землю обетованную. Меня сводил с ума только анальный секс, поэтому смысла знакомиться ни с кем не было.