Читаем Махавира полностью

Пролетело две недели интенсивного, изнуряющего труда и двенадцатичасовых бегалок, от которых я в мгновение ока вернулся в иссохшее состояние, как в Израиле. Так, я начал пожирать товар. На первых порах я делал это в туалетах, которые я обследовал вдоль и поперёк, вставал на бачок, разбирал потолок. Самым уместным в данной сложившейся ситуации было поедание протеиновых батончиков. С каждым днём суточная норма росла. Масса тела от них ни грамма не прибавлялась, но всё равно было приятно. Ещё спустя время я стал жрать не отходя от стеллажей: фундук, бразильский, грецкий орех, миндаль, королевские финики. На первых порах я осторожничал и закидывался по несколько орешков так, чтобы при пережёвывании челюсть оставалась совершенно неподвижной, шевелились только зубы. Если замечен жующим, тебя выкидывают без всяких разбирательств. Я начал засыпать себе в рот орехи прямо из пачки и жевать с полным ртом. Я думал или знал, что рано или поздно же меня поймают. Батончики я засовывал в рукав кофты, благо на запястьях были стягивающие резинки, не позволяющие добру выпасть. Фантики я засовывал в обувь, выходил из туалета и выкидывал их где-нибудь подальше за товар на стеллажах. Наворачивал элитные плитки чёрного шоколада со ста процентами какао. Я правильно употреблял только полезные продукты, не прикасался ко всяким рафаелкам, конфеткам и всему, что содержит ядовитый рафий. Даже если бы и жрал чистый сахар ложками при таких жёстких активных нагрузках всё всё равно сжигалось под метёлку.

Прошёл ошалелый месяц без единого выходного. Стало невесело, обыденно и очень легко. Человек, тем более таких кровей, как я был такой тварью, что привыкал даже к такому. Как только я не изощрялся в пожирании товара. Перешёл на огромные, дорогостоящие протеиновые батончики. Они лежали под камерами, но я переносил их в глухой отсек с игрушками и складировал там, время от времени забегал в своё убежище, откусывал добрый шматок и смывался. Мало-помаленьку сожрал большую пачку сушёного кокоса. Добыл вяленую оленину, рискнул и проглотил не отходя особо далеко.

Ночевал в гостевом доме, забитым под завязку таким же сбродом вахтовиков. Посчастливилось, что все соседи по кроватям ишачили в ночную смену. Утром был овёс на воде с варёным яйцом, в обед, что дадут в столовке, а на ужин гречка на воде с рыбной консервой и с хлебцами. Потому что не было ничего круче гречки. Только через гречу можно было стать сверхчеловеком, тем более после отмены сахарных вкуснях стало всё равно, что заглатывать, а гречка из всего списка обладала самыми выдающимися параметрами, что в области витаминов, что в минералах. Зачем надо было варить что-то, тратить время на это, зачем надо было в магазине выбирать что-то другое якобы для разнообразия, размышлять над этим, планировать что поесть завтра, а что послезавтра. Когда вместо всей этой пищевой суматохи можно было посидеть или полежать, ну или просто ничего не делать. В качестве фрукта радовал только банан, как самый протеиновый и никогда не вызывающий никакого неудобства или раздражения. Орехи были слишком дорогие. Пил только чистую воду.

На складах, где я рвал жопу ради плана, не ради денег, а чтоб меня не трогал бригадир. Он восхищался мной, когда я ему в открытую говорил, что я так старался, только чтобы с ним не встречаться и не разговаривать лишний раз. С начальством я контактировал лишь на перекличке в автобусе, в остальном я всё делал идеально и даже никогда не ходил на перекуры. Я не видел абсолютно никакого смысла в двух переывах на пятнадцать минут. Кто-то даже влепил мне погоняло терминатор. Пересушенный из-за кондиционеров воздух разрушил слизистую носа. Я постоянно сморкался кровью. Я шёл с третьим по счёту за смену протеиновым батончиком в рукаве в сторону туалета. Издали было заметно, что рядом со входом в толкан дежурил охранник. Разумный человек повернул бы обратно, но не я. Он пристально смотрел, как я уравновешенно направлялся к перекусочной. Ничего страшного не произошло: я сел срать ногами на унитаз и в это же самое время в спешке жевал краденное у компании.