Король желает видеть Властительного герцога, отец Желает говорить с родною дочкой. Вы так сказали? Ах, горячий нрав? Он пылок! Доложите громовержцу… А впрочем, погодите. Может, впрямь Он болен? Хворь не выбирает срока. Когда страдает плоть, и дух скорбит. Не стоит возмущаться тем, что он, Возможно, сделал в приступе болезни; Больного как здорового судить Несправедливо. Будь я трижды проклят! Зачем он здесь сидит в колодках? Это Доказывает ясно, что болезнь У герцога и дочери – притворство. Немедленно его освободить! Ступайте и скажите: я хочу Их видеть – здесь, сейчас же. А не выйдут – Я буду в двери бить, как в барабан, Покуда мертвые не пробудятся. Надеюсь, все уладится добром. О сердце бешеное, успокойся! Не бейся так! Прикрикни на него, дядюшка, как одна лондонская женка кричала на угрей, которые не хотели лезть в пирог. Била их скалкой по головам и кричала: «Назад, бездельники, назад!» Та самая женка, чей брат из любви к своей лошади намазывал ей сено маслом.
Входят Герцог Корнуэльский, Регана и слуги.
(Делает знак освободить Кента.)
Спасибо. Надеюсь, что ты рада. Рад и я. Иначе мне пришлось бы развестись С твоей покойной матерью, признав, Что я похоронил прелюбодейку. А, ты свободен? Подожди меня. Регана, дочь моя, ты не поверишь, Как низко обошлась твоя сестра С твоим отцом. Она вонзила клюв, Как коршун, вот сюда, мне прямо в сердце. Мне больно говорить. Сэр, успокойтесь. Я думаю, что вы скорей могли Понять ее превратно, чем она – Забыть свой долг. Я не могу поверить, чтоб сестра Могла в малейшей мере пренебречь Своим дочерним и хозяйским долгом. Сэр, если ей порой и приходилось Удерживать от буйства вашу свиту, То цель и средства были безупречны. Сэр, вы не юны, Лета и силы ваши на закате. Желательно, чтоб кто-то направлял И вел вас, кто яснее, чем вы сами, Вас понимает. Оттого прошу: Вернитесь к старшей дочери, скажите, Что вы не правы. Попросить прощенья? Мне перед нею на колени встать: «Вот, доченька, нелепый твой отец, Седой и глупый; дай ему приют, Еду и кой-какую одежонку». Довольно, сэр. Не надо сцен! Вернитесь К моей сестре. Нет, никогда, Регана! Она уменьшила мне вдвое свиту, Смотрела сверху, как на червяка, И жалила змеиными словами. Я призову скорей все кары неба На голову ее, чтоб хромота Ей поразила кости… Чтоб солнце красоту ее спалило, Чтобы покрылся чирьями язык, Чтобы молния ударила с небес В ее бесстыжие глаза!