Макбет смотрел, как Тортелл скатился с лестницы и схватил руку вдовы. Губы бургомистра шевелились, а голову Тортелл чуть склонил в порыве деланого сочувствия. Бургомистр и правда напоминал черепаху. Что же он такое сказал?.. Таких немало уходит в море. Мужчины, которые скрываются от ответственности.

– Шеф, все в порядке? – послышался сбоку голос Сейтона.

Сейтон дожидался снаружи, по его собственным словам, церкви он не переносил. Макбет был не против: те, кто желал комиссару полиции смерти, вряд ли осмелились бы зайти внутрь.

– Мы проверили только пассажирские суда, – сказал Макбет, – а все остальные – нет?

– По-твоему, он мог спрятаться и уплыть «зайцем»?

– Да. Или устроиться на работу прямо на борту.

– Это вряд ли.

– Пошли капитанам всех судов ориентировку и сообщи приметы Дуффа. Сейчас же.

– Слушаюсь, шеф. – Преодолев в два прыжка лестницу, Сейтон скрылся за углом.

Мередит. Для него Мередит перестала существовать уже давно. Но шрам на сердце никуда не делся. Однако на похороны Макбет не пойдет, нет. Потому что для него ее уже давно не существует, так давно, что он вообще позабыл, кто она такая. Так давно, что он позабыл, каким сам тогда был.

Макбет переступил с ноги на ногу, мокрая ткань прилипла к коже. Он вдохнул запах мокрой шерсти. И по спине у него побежали мурашки.

Глава 27

Подойдя к двери камбуза, Дуфф выглянул в кают-компанию. Моряки только что пообедали и сейчас скручивали самокрутки, негромко переговаривались, посмеивались, курили и пили кофе. Лишь один сидел в стороне. Хатчинсон. Посреди лба у него красовался большой кусок пластыря телесного цвета, рассказывающий всем тем, кому не довелось увидеть драки, что на Хатча сегодня нашлась управа. Скручивая самокрутку, Хатчинсон старался нагнать на себя задумчивости, но актер из него был никудышный, поэтому каждому было ясно, что он совсем расклеился.

– Завтра причалим, – сказал кок. Он закурил и облокотился на плиту. – А ты сообразительный и учишься быстро. Еще прокатишься?

– Что, прости?

– Пойдешь с нами в следующий рейс?

– Нет, – ответил Дуфф, – но за предложение спасибо.

Кок пожал плечами. В кают-компанию вошел запоздавший моряк. Он взял поднос и, ловко огибая столы, направился было туда, где сидел Хатчинсон, но потом, увидев того, резко развернулся и втиснулся за другой столик, хотя народа там уже и так сидело немало. Дуфф понял, что Хатчинсон это заметил и, быстро заморгав, принялся еще усерднее уминать табак.

– А вчерашний пирог с сыром еще остался?

Дуфф обернулся. В дверях стоял старший механик и с надеждой переводил взгляд с Дуффа на кока.

– Нет, – ответил кок, – все подъели.

– Погоди, – сказал Дуфф, – по-моему, что-то осталось.

Он подошел к холодильнику, вытащил оттуда завернутую в фольгу тарелку и протянул ее стармеху.

– Только он холодный.

– Ничего, – стармех даже облизнулся, – холодный еще лучше.

– Знаешь…

– Чего?

– Хатчинсон…

– Хатч, что ли?

– Да. Он какой-то… грустный, что ли. Я тут разговаривал с капитаном, и тот сказал, что Хатчинсон – неплохой механик. Верно?

Стармех задумчиво почесал в голове:

– Ну, пожалуй, так оно и есть.

– Может, сказать ему об этом?

– О чем?

– Что он неплохой механик.

– Это еще зачем?

– По-моему, ему приятно будет.

– Даже не знаю. Люди знаешь какие – похвалишь их раз, а они сразу начинают требовать прибавки и от работы отлынивать.

– Когда ты был совсем зеленым, стармех тебя хвалил?

– Ага, но я и вкалывал, дай бог.

– И что, ты и правда был таким прекрасным работником? Ты вспомни-ка.

Стармех замер, слегка приоткрыв рот.

В эту самую секунду судно накренилось и сзади раздался жуткий грохот.

– Сучий потрох! – заорал кок.

Дуфф обернулся и увидел, что большая кастрюля валяется на полу, а из нее вытекает огромная лужа густого зеленого горохового супа. Желудок у Дуффа сжался, к горлу подступила тошнота, он схватился за дверь, согнулся, и его вывернуло.

– Ну что, юнга, – усмехнулся стармех, – еще советы будут? – Он развернулся и вышел.

– Юнсон, ты чего, до сих пор блюешь?! – Кок протянул Дуффу бумажные полотенца.

– Что это было? – спросил Дуфф, вытирая рот.

– Буруны, – ответил кок, – бывает.

– Ясно. Иди отдохни, а я тут приберусь.

Закончив с камбузом, Дуфф вышел в кают-компанию и принялся собирать грязную посуду. Почти все разошлись – в кают-компании осталось лишь трое моряков и Хатч, который, похоже, вообще боялся шевельнуться.

Составляя на поднос тарелки и стаканы, Дуфф прислушался к разговору за спиной.

– Такие буруны бывают от землетрясения или лавины, – сказал один из моряков.

– Может, какие-нибудь испытательные взрывы, – предположил другой, – СССР вроде как проводит испытания в Баренцевом море, а потом буруны идут по всему миру.

– Слышь, радист, тебе ни о чем таком не сообщали?

– Нет, – засмеялся радист. – Единственное интересное сообщение на сегодня было про какого-то беглого типа со шрамом во все лицо – его полиция разыскивает.

Дуфф окаменел, но быстро опомнился и продолжил собирать посуду, вслушиваясь в беседу.

– Завтра уже пристанем. Побыстрей бы.

– Ага. У меня жена опять беременная.

– А на меня-то ты чего так смотришь?

Моряки добродушно захохотали.