Читаем Макбет полностью

– Я комиссар полиции и хочу служить на благо города, выполняя обязанности, которые налагает на меня эта должность.

– Значит, вы – скромный слуга народа. Комиссар Дункан, ваш предшественник, тоже считал себя народным слугой, правда не таким скромным: он обещал в течение года добраться до Гекаты, самого могущественного местного преступника, известного также под именем Невидимая рука. Вы уничтожили Рыцарей севера. Сколько времени у вас уйдет, прежде чем вам удастся арестовать Гекату?

– Во-первых, Гекату не зря называют Невидимой рукой. О Гекате известно удивительно мало – например, тот факт, что он, скорее всего, стоит за производством наркотиков. Однако производство и распространение наркотиков так хорошо отлажено, что здесь, вероятно, идет речь о целой группировке или сети отдельных распостранителей.

– То есть для вас арест Гекаты является менее приоритетным, нежели для Дункана, я правильно понимаю?

– Перед вами комиссар полиции, который не желает бросать все силы на полицейские операции, благодаря которым его будут чествовать как героя и пригласят на торжественный прием в ратушу, однако которые в действительности никак не повлияют на жизнь обычных граждан в этом городе. Даже если мы арестуем человека, называющего себя Гекатой, его место тут же займут другие – и так будет продолжаться до тех пор, пока мы не искореним главную проблему этого города.

– И какую же?

– Безработица, Уолт. Людям нужна работа. Это лучший и самый дешевый способ борьбы с преступностью. Мы можем забить тюрьмы под завязку, но пока по улицам разгуливают толпы голодных…

– Знаете, Макбет, судя по вашим словам, вы и правда решили баллотироваться на пост бургомистра.

– Мне плевать, что вам там привиделось со стороны. Я лишь хочу, чтобы люди в этом городе зажили по-человечески.

– И вам известно, как этого добиться?

– Власти города должны заботиться как об инвесторах, так и о рабочих. Нужно предотвратить уклонение от уплаты налогов со стороны инвесторов, но при этом соблюдать законы по отношению к инвесторам. Рабочие же должны знать, что выполняемая ими работа не представляет собой угрозы для их жизней. У Банко, недавно погибшего полицейского, несколько лет назад умерла жена, Вера, а причиной ее смерти стали ядовитые испарения, которыми она дышала, работая на фабрике. Вера была трудолюбивой женщиной, прекрасной женой и матерью – я знал ее лично и очень любил. Как комиссар полиции обещаю, что в будущем, устраиваясь на работу, можно будет не бояться, что тебя постигнет участь Веры. Существуют и другие способы создать рабочие места. Лучше прежних. Позволяющих прожить лучшую жизнь.

Уолт Кайт улыбнулся, и Макбет понял, что ведущий доволен. Макбет и сам был рад – его мысли еще никогда прежде не были такими ясными. Видно, порошок попался совсем свежий, слова будто сами слетали с языка, такие простые и понятные.

– Вы очень быстро превратились во всенародного любимца, Макбет. И на месте бургомистра Тортелла я счел бы ваши слова вызовом. Формально Тортелл остается вашим начальником, и вам еще нужно дождаться его одобрения, чтобы официально заступить на должность комиссара полиции.

– Помимо бургомистра, у меня имеется еще несколько начальников, Уолт, например, моя собственная совесть и жители этого города. А для меня совесть и благо горожан намного важнее, чем тепленькое местечко комиссара полиции.

– Через четыре месяца, Макбет, у нас состоятся выборы бургомистра, и у тех, кто желает баллотироваться, осталось три недели на то, чтобы выдвинуть свою кандидатуру.

– Ну что ж, Уолт, если ты так говоришь, значит, так оно и есть.

Уолт Кайт рассмеялся и поднял руку.

– На этом мы поблагодарим комиссара полиции Макбета, который, как мне кажется, слегка кривит душой, говоря, что не разбирается в политике. А сейчас – Майлз Дэвис… – Ведущий махнул рукой сидевшим за стеклом операторам. Красная лампочка погасла, и из колонок полилась музыка.

– Спасибо, – улыбнулся Кайт, – ? Ты вообще понимаешь, что этих слов достаточно, чтобы посадить тебя в кресло бургомистра?

– Спасибо за интервью. – Макбет не сдвинулся с места, и Кайт вопросительно посмотрел на него.

– Я ослышался, – медленно и тихо проговорил Макбет, – или в конце ты обвинил меня во лжи?

Кайт растерянно заморгал:

– Обвинил во лжи?

– О, ты об этом… – Кадык репортера заходил ходуном. – Это же шутка, просто… фигура речи, это…

– Брось, я же пошутил, – Макбет улыбнулся и встал: – Ладно, увидимся.

Выходя из здания радиостанции, Макбет знал, что больше Уолт Кайт ему не помешает. А садясь на заднее сиденье лимузина, он понял, что ему не помешают ни «Обелиск», ни Дуфф, ни болезнь Леди. Потому что никогда прежде мысли его не были настолько ясными.

– Езжай помедленнее, – приказал Макбет.