Читаем Майами, 69 полностью

Звуки, беспокоившие постояльцев, представляли собой нечто среднее между рычанием не правильно отрегулированного двигателя моторной лодки, бившегося о металлическую бочку, доверху наполненную водой, рокотом “форда” устаревшей модели, пытавшегося взобраться на пологий холм, и треском револьвера, из которого стреляли в старом гангстерском фильме Джорджа Рафта. Причина, из-за которой было трудно определить источник странного шума, заключалась в том, что он, отчасти поглощенный стенами здания и буйной растительностью, несколько заглушал шум прибоя. Хроме того, в трех ресторанах отеля, “Эмпайер”, “Бал Маек” и “Парижском”, играли оркестры, в состав каждого из которых входили духовые инструменты, а с улицы, с Коллинз-авеню, постоянно доносился шум машин. В довершение всего загадочный звук периодически то затихал, то через несколько минут возобновлялся с прежней силой.

Поначалу мистер Флетчер решил, что шум доносится с места парковки автомобилей. Убедившись, что это не так, он, перебежав через Коллинз-авеню, поспешил на причал, предназначенный для стоянки яхт постояльцев “Отель Интернэшнл”. Управляющий был уверен, что застанет там какого-нибудь владельца чартерного катера, задумавшего проверить работу своей моторки в запрещенном для него месте. Оказавшись на причале, он, к своему удивлению, никакого рокота мотора не услышал. Из-за задернутых штор окна одной из яхт до него донесся звонкий девичий смех. На двух соседних яхтах играли стерео-плейеры, а на третьей из магнитофона лилась тихая, спокойная музыка. О борт яхт чуть слышно бились волны. Из-за наступившего прилива уровень воды в океане медленно поднимался, и суда, стоявшие на приколе, слегка покачивались и жалобно поскрипывали. Вот, собственно, и все, что услышал мистер Флетчер, пробежавшись по причалу.

С половины второго постояльцы “Отель Интернэшнл”, которые никак не могли заснуть, — а они, заплатив немалые деньги за номера, имели право требовать не только элементарных удобств проживания, — стали грозиться, что если шум немедленно не прекратится, то наутро покинут гостиницу. От нервного напряжения у мистера Флетчера начала побаливать открывшаяся недавно язва, и он, покинув отель, вновь кинулся к набережной.

В четверть третьего вдоль берега океана парами прогуливалась немногочисленная молодежь из числа постояльцев гостиницы; несколько человек сидело под посеребренными лунным светом пальмами. В огороженном бассейне с подогреваемой водой, где впору было проводить международные соревнования и куда мистер Флетчер забежал по пути, никого, кроме девушки в бикини, не оказалось.

— Его тебе здесь не слышно? — подойдя к парню-спасателю, спросил Флетчер.

— Кого? — удивленно переспросил тот.

— Ладно, забудь! — сказал мистер Флетчер. — Рано или поздно я все равно обнаружу источник шума. Правда, к тому времени наш отель, возможно, опустеет. Но это никого, кроме меня и держателей акций, не волнует.

Он перевел взгляд на стройную молодую женщину, стоявшую на ярко освещенной вышке, и провел пальцем по своим тоненьким усикам. В левой ноздре у нее сверкала серьга с бриллиантом каратов этак под пять. Да, фигура у девушки оказалась очень красивой — не такой, конечно, как у его Флоры, но тем не менее. Управляющий знал, что она приехала вместе с мистером Саркати. Саркати — это неполное имя богача Али Саркати Мухамеда Масруха, остановившегося в “Отель Интернэшнл”, и все в гостинице, а персонал тем более, знали, кем являлся этот человек, и относились к нему с особым вниманием.

Подпрыгнув на подкидной доске, девушка, как истинная спортсменка, почти без всплесков вошла в воду. Вынырнув, она сделала несколько гребков и вылезла из бассейна неподалеку от того места, где стоял мистер Флетчер. Бикини прикрывало ей только те интимные части тела, которые никому, кроме мистера Саркати, видеть было непозволительно. Девушка в знак почтения приложила кончики пальцев ко лбу и произнесла:

— Сагиб!

Так в колониальной Индии уважительно обращались к европейцам.

Управляющий не знал, в каких отношениях пловчиха с бриллиантом находится с мистером Саркати, и поначалу не смог сообразить, как же к ней обратиться. Магарани? Принцесса? Ваше превосходительство?

В конце концов мистер Флетчер решил остановиться на “мемсагиб” [Мемсагиб — почтительное обращение в Индии к замужней европейской женщине].

— Мемсагиб, надеюсь, что вам с мистером Саркати нравится у нас? — спросил он.

— Да, очень! — совсем без акцента ответила девушка по-английски.

— Майами-Бич напоминает мне Французскую Ривьеру. Только мне кажется, что здесь гораздо лучше.

— Счастлив это слышать, — улыбнулся управляющий гостиницей, и тут снова раздался загадочный рокот.