Читаем Маяковский. Самоубийство полностью

Маяковский. Самоубийство

Бенедикт Михайлович Сарнов

ГОЛОСА ПОТОМКОВ

Были давнодва певца у нас:голос свирелии трубный глас.

Хитро зрачокголубой блестит —всех одурманити всех прельстит.

Громко открытбеспощадный рот —всех отвоюети все сметет.

Весело в залегудят слова.Свесиласьбедная голова.

Легкий шажоки широкий шаг.И над обоимикрасный флаг.

Над Ленинградомметет метель.В номере темноммолчит свирель.

В окнах московскихблестит апрель.Пуля наганапопала в цель.

Тускло и страшноблестит глазет.Кровью намоклилисты газет.

…Беленький томиклениво взять —между страницзолотая прядь.

Между прелестныхнежнейших строкгрустно лежитголубой цветок.

Благоговея, открытьтома —между обложкамисвет и тьма.

Вихрь революции,гул труда,волны,созвездия,города.

…Все мы окончимся,все уйдемзимнимили весенним днем.

Но не хочу яни женских слез,ни на виньеткеодних берез.

Бог моей жизни,вручи мне медь,дай мне веселиепрогреметь.

Дай мне отвагу,трубу,поход.Песней победнойнаполни рот.

Посох пророческиймне вручи,слову и действиюнаучи.

(Ярослав Смеляков)

Жил на свете Есенин Сережа,С горя горького горькую пил,Но ни разу на горло СережаПесне собственной не наступил.

Вся Россия была на подъеме,Нэп катился отчаянно вспять.Где же кроме, как в «Моссельпроме»Было водку ему покупать?

А великий поэт МаяковскийВ это время в Акуловке жилИ, не то что «особой московской», —Муравьиного спирту не пил.

Он считал, что эпохе подперло —Без него не помрет капитал.Песня плакала — он ей на горлоТо и дело ногой наступал.

Это было и грубо, и зримо,Как сработанный водопровод,А потом на трубе на любимойНаш Сережа висел без забот.

Ну, а песня, а песня, а песня,Овдовевшая песня жива,И поет ее Красная Пресня,И Акуловка вся, и Нева.

Знать, недаром, вскочив с катафалка,Спел Сережа, развеяв печаль:— Вот себя мне нисколько не жалко,А Владима Владимыча жаль!

(Юз Алешковский)

Выпив утренний свой кофеШли Москвой, как через луг,Маяковский в желтой кофтеИ с лорнеткою Бурлюк.

Лица тверды, как медали,И надменно весел взгляд.Эпатируют? Едва ли,Просто мальчики шалят.

Обойдем чванливый ЗападНа полкорпуса хотяИ Толстого сбросим за бортВместе с Пушкиным шутя.

Пошумели, заскучали.Там война. А там она,Чьи жестокие скрижалиПримут многих имена.

Там и ты расправишь плечи,Там и ты получишь слово,Не заленится рука.И далеко ей, далечеДо того, до спускового,До злосчастного крючка.

На эстрадах, на собраньяхЖиву душу жжешь дотла.Только что там — кольт иль браунингВ нижнем ящике стола?

Хоть примериваясь к бездне,И не лез ты на рожон,Но не стать на горло песнеТоже было не резон.

Перейти на страницу:

Все книги серии Диалоги о культуре

Похожие книги

Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде

Сборник исследований, подготовленных на архивных материалах, посвящен описанию истории ряда институций культуры Ленинграда и прежде всего ее завершения в эпоху, традиционно именуемую «великим переломом» от нэпа к сталинизму (конец 1920-х — первая половина 1930-х годов). Это Институт истории искусств (Зубовский), кооперативное издательство «Время», секция переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей, а также журнал «Литературная учеба». Эволюция и конец институций культуры представлены как судьбы отдельных лиц, поколений, социальных групп, как эволюция их речи. Исследовательская оптика, объединяющая представленные в сборнике статьи, настроена на микромасштаб, интерес к фигурам второго и третьего плана, к риторике и прагматике архивных документов, в том числе официальных, к подробной, вплоть до подневной, реконструкции событий.

Ксения Андреевна Кумпан , Татьяна Алексеевна Кукушкина , Валерий Юрьевич Вьюгин , Мария Эммануиловна Маликова

Литературоведение

Читать бесплатно

Классики и современники

Павел Валерьевич Басинский

Критика / Литературоведение / Документальное

Без регистрации

Непонятый «Евгений Онегин»

Непонятый — это не шутка, не провокация. Но существует предубеждение: «Евгений Онегин» считается изученным вдоль и поперек. Это притом, что до сих пор нет мотивированных ответов на кардинальные вопросы.В книге рассматривается произведение в целом, в связях содержания с формой.Идут споры: заглавный герой — статичный или динамичный? Дана полная трехступенчатая эволюция героя, отражающая изменение первоначального замысла.В ходу пушкинская формула о «дьявольской разнице» между романом и романом в стихах. Сделана попытка понять эту разницу.Исследователи попытались датировать события романа. В книге показана нарастающая связь между художественным временем романа и временем историческим.Рассмотрено множество частных вопросов.

Юрий Михайлович Никишов , Юрий Никишов

Критика / Литературоведение

Полная версия

Откровение и сокровение

Творчество известного литературоведа Льва Александровича Аннинского, наверное, нельзя в полной мере назвать просто литературной критикой. Классики отечественной словесности будто сходят со школьных портретов и предстают перед читателем как живые люди – в переплетении своих взаимоотношений, сложности характеров и устремлениях к идеям.Написанные прекрасным литературным языком, произведения Льва Александровича, несомненно, будут интересны истинным любителям русского слова, уставшим от низкопробного чтива, коим наводнен сегодняшний книжный рынок…

Лев Александрович Аннинский

Публицистика / Критика / Литературоведение / Языкознание / Образование и наука / Документальное

Читать Онлайн

Читаем Маяковский. Самоубийство полностью

Маяковский. Самоубийство

Похожие книги

Все жанры