Читаем Маяк 1917 полностью

И вот я уже стою у сцены, жду начала. Почти вся аудитория – представители старшего поколения. Не вписываюсь в картину. Группа существует уже достаточно долго, может, поэтому не привлекает молодой слух. Ноги гудят, но это неважно. Люди сумасшедшие и глупые. Готовы задавить ради места у самой сцены.

Наконец, событие началось. Вышла группа разогрева. Я и забыла, что перед концертом публику и звук нужно подготовить. Мне бы и так было отлично. Но музыка оказалась интересной, одна композиция даже впечатлила, теперь числится в моем списке песен. Потом долго меняли технику. Еще бесконечные минуты ожидания. Я была уставшей, не рассчитала силы, хотелось использовать эти дни в полной мере. Не надо было. Но, безусловно, я все равно довольна. Вышел солист. Какое необычное ощущение – смесь радости, восторга и волнения. Раньше такого не было. Только вот рост порой не позволял видеть картину во всем ее размере, приходилось смотреть на экраны. Ладно, ничего страшного, все чудесно. Было всего две песни, которые я люблю, что породило грусть. Это все из-за усталости. Но когда уже в завершении концерта прозвучала значимая для меня композиция – все обиды ушли. Даже к горлу подступил ком радости.

Когда все закончилось, ко мне подошел парень, стоявший во время концерта впереди. Нет, мужчина. Хотел познакомиться. Ну, познакомились. Он сказал, что весь концерт мое лицо выражало лишь печаль. Значит, он смотрел на меня, а не на задние ряды, как мне казалось. Он предположил, что мне не нравится эта группа. Но я бы не стала тратить такие большие деньги на билет. Все из-за роста, таков был ответ. Он расстроился, узнав, что в городе N я только гость. Да, он был не совсем трезв, потому и озвучивал все свои мысли. Смешную фразу он выпалил: «А я думал – сегодня женюсь!». И вот тогда я, наконец, спустя уже долгое время, залилась искренним смехом.

Выбежала из комплекса, Гектор меня уже ждал. Замерз немного. Бросившись к нему в объятья, стала жаловаться, чуть не отпустив на волю слезы. Все от усталости. И переизбытка чувств.

Он очень удивился. Думал, все будет иначе.

– Где же крики счастья?

Но все правда было отлично. Это точно.

Мы отправились в бар.

Он хотел меня напоить.

Признаться, я сама пообещала ему хорошенько напиться. Но не учла кое-что. Он бы всего-то воспользовался моментом. Понимаете, о чем идет речь, не так ли.

Нет, эта идея пришлась мне не по душе. Гектор не упал в моих глазах, но и не поднялся.

К счастью, мне стало плохо. Наверное, давление поднялось. Начала терять сознание. Меня стало тошнить. Я даже не успела попробовать странную Голубую Лагуну. Она, почему-то, была прозрачная и синяя (или же, все это время я пила ее неправильную версию). Туалет в баре был страшный, да и само заведение не сияло привлекательностью. Побежала на улицу, к холодному воздуху. А Гектор все сидел и смотрел в бесконечность. Свежий воздух всегда меня успокаивает. Я стала умолять его поехать домой. А он словно и не слышал меня. Было обидно, ведь, получается, ему наплевать на мое состояние. Он не смог осуществить план, обиделся, а остальное его не касалось. Такое его поведение казалось мне невероятным. Верю в лучшее в людях. Зря.

Кровать у него одна. Спалось плохо. Даже не снилось ничего. Между мной и Гектором лежал его кот – Альбатрос. Забавное имя.

Города N и Х отличаются временем в два часа. Потому я проснулась рано. Гектор и Альбатрос спали. А я лежала и ждала.

Мой друг на удивление проснулся с хорошим настроением.

Ноги меня ненавидели. Но сидеть без дела нельзя было. Мы куда-то поехали. Гектору назначил встречу его друг иностранец. Француз. Мне досталась небольшая языковая практика. Сидели в маленьком кафе в торговом центре. Есть я не могла, лишь пила барбарисовый чай. Они обсуждали военную технику, а я думала о своем. Этот друг уделил нам только час. Потом мы пошли в картинную галерею. Но там тоже не смогли долго бродить. Все из-за усталости. Гектор держал меня за руку. Ему так хотелось.

Это не любовь. Он думает, я себя обманываю. Нет. Любовь не знает колебаний. Гектор, ты чертовски ошибаешься.

Мы пошли в планетарий. Это был не такой планетарий, какой я ожидала увидеть. Нам просто показывали слайды планет да звезд. Я заснула пять раз. Гектор – шесть.

Не ела целый день. Еда не лезла. К семи часам мы были там, на конечной станции голубой ветки. До самолета оставалось четыре часа. В нашем распоряжении было два.

И вот мы лежим. Я смотрю в потолок. Гектор смотрит на меня.

– Я думал, у нас будет секс.

– Я знаю, что ты так думал.

Слышу, как бешено колотится его сердце. Мое же просто остановилось. Его не было. Странно, ведь волноваться должна была я, а не он.

– Ты весь дрожишь.

– Давай проведем эксперимент. Скажи, что любишь меня.

– Это сложно.

– Ну, скажи.

– Я… Это ведь надо сказать искренне… не знаю, не могу…

Долгая пауза.

– Я люблю тебя.

В этот момент он задрожал еще сильнее, а его сердце, казалось, не выдержит напряжения. Он весь съежился.

– Это ощущение… оно такое приятное.

– Но это же ложь.

В этот момент ему было все равно – правда это, не правда. Ему просто было хорошо.

А мне?