Читаем Магистр ее сердца полностью

— Я бы хотел лично исследовать это письмо, — ответил Мариус, с тоской думая о том, что теперь вот ему придется заняться еще и этим.

— Вы его получите.

— То есть, Фаэру все-таки вы его не отдаете? — уточнил он.

— Не отдаю, — Флодрет хмыкнул, — вы — самое незаинтересованное ни в чем лицо, магистр. Хотелось бы выслушать ваше мнение.

— А что, собственно, Фаэр говорит о результатах посольства?

— Фаэр говорит, что надо воевать…

Флодрет вздохнул. Посмотрел на Мариуса исподлобья — остро, пронизывающе.

— Если бы Фаэр что-то и проделал с письмом, Энола бы мне сказала. Я ей… доверяю, магистр. Как самому себе. Хотя, видимо, себе-то и нельзя доверять.

Мариус промолчал.

С этим письмом могло произойти что угодно.

И, возможно, Фаэр в самом деле не виноват, а кто-нибудь из многочисленной родни Флодрета начал заглядываться на трон.

С другой стороны, почему бы тогда попросту не убить короля?

"Но претендентов ведь много. А на престол проще всего взойти герою", — возразил себе Мариус.

"А героем проще всего стать на войне", — добавил он, чуть подумав.

Знать бы еще, кому это надо.

Но на ум, кроме Фаэра, никто больше и не приходил.

Мариус решительно допил кофе, отставил чашку.

— Письмо, ваше величество. Я хотел бы взглянуть.

Флодрет пожал плечами.

— Будете магию применять?

— Возможно.

Потом пришлось ждать, пока Флодрет сам сходит за злополучным письмом, Мариус щурился на розовое, закатное небо в прямоугольнике окна, думая о том, что ему перед уходом домой придется еще раз навестить Авельрона и подпитать его своей энергией. Энола Дампи пообещала помощь, но ведь ее нужно еще дождаться, и совершенно неясно, будет ли ждать та тварь, что вцепилась в Рона… Зевнул. Потер переносицу. Мелькнула мысль, что давно не тренировался, и что надо бы поупражняться с саблями…

Но тут, наконец, вернулся Флодрет, положил на стол перед Мариусом кожаный тубус.

— Вот, извольте.

— Хорошо. — Он снова потер переносицу и аккуратно вскрыл кожаный чехол.

Внутри, как и следовало ожидать, лежал свернутый трубкой лист дорогой бумаги с оттиснутым гербом земель Порядка. Не прикасаясь к посланию, Мариус прикрыл глаза, сосредотачиваясь, проваливаясь в собственное магическое восприятие мира. Вокруг плавали магические поля, слоистые, словно облака. Они завивались спиралями и растягивались, и сочились сквозь него самого, постоянно обновляя резерв. Черпнув силы из резерва, Мариус быстро сплел привычную сетку-опознаватель. Она получилась тонкой, переливчатой, словно внутренности жемчужницы, и сразу же потянулась вверх, распускаясь на перламутровые волокна, раскрываясь небывалым цветком с сотнями лепестков. Чем-то заклинание в восприятии мага походило на пышную хризантему, ровно до того момента, как одно волоконце не поднялось в воздух, не потянуло за собой все остальные, превращаясь в толстую, ворсистую нить. И эта нить сама собой потянулась к замершему на стуле Флодрету.

— Красиво, — вдруг сказал король, — очень красиво. Завидую вам, Эльдор. Сам бы хотел так уметь…

— Это вы написали письмо, ваше величество, — губы пересохли, Мариус быстро облизнул их.

Все же любые проявления магии отнимают силы.

Флодрет удрученно покачал головой.

— Но это невозможно… Ваша магия может ошибиться?

— Возможно. И магия не ошибается, если ей не мешать.

Мариус провел рукой по ходу сверкающей нити, и она рассыпалась тающими бисеринами. Затем посмотрел на Флодрета — король сидел, нахохлившись, как больной голубь, и механически поглаживал свое предплечье, то самое, укушенное.

— К вам кто-нибудь заходил, когда вы писали это письмо? — спросил Мариус, — возможно, на вас было произведено очень сильное магическое воздействие. Вы думали, что пишете одно, а на самом деле писали совершенно другое.

— Никто не входил, — в голосе короля появилась растерянность, — более того, дверь была заперта. Я был совершенно один…

И задумался, мешая ложечкой кофейную гущу на дне чашки.

"Но ведь воздействие может быть произведено не только при личном присутствии мага", — подумал Мариус.

А вслух сказал:

— Мне необходимо осмотреть ваш кабинет. Место, где вы писали. И… если что-то пропало оттуда, вы должны будете мне сообщить.

* * *

В кабинете Флодрета было сумрачно. Мариус, который никогда там не был, с интересом осмотрелся: все очень скупо, ничего лишнего. Несколько стеллажей с книгами, большой стол, где все аккуратно разложено стопками, жесткий деревянный стул. С потолка свисала кованая люстра с пятью чашами, оттуда лился приглушенный свет лайтеров. Такая же тяжелая, вся в завитках позеленевшей бронзы, стояла на столе лампа.

Король прошелся по комнате, раздернул шторы. За окном уже медленно плыли сумерки, и Мариус тоскливо подумал о том, что, прежде чем попасть домой, ему придется еще раз навестить Авельрона. Интересно, чем занята Алайна? Энола права, надо ее приставить к какому-нибудь интересному делу, пока ребенка нет… Ну, раз уж сам он не может постоянно быть рядом.

— Вот, осматривайтесь, — обронил король, — все, как есть. Ничего не пропало.

— Спасибо, ваше величество, — рассеянно пробормотал Мариус.