Читаем Магистр ее сердца полностью

— Вы же… знаете, откуда у крагхов берутся дети, — хрипло прошелестела она, — ну и вот. У меня был… мужчина, отец Ливы. Я… у нас все было хорошо, но он тосковал по родине. И я его отпустила. А потом, когда Лива подросла, то просила меня хоть раз повидать отца, и мы…

— Сделали редкую глупость, — холодно заключил Мариус, — все ясно. Ты хотя бы знала, где искать отца дочери?

Лицо Телоры сморщилось, глаза моментально покраснели, налились слезами.

— Мы же… нашли его. Нашли. Только вот… ваши его убили. А нас схватили. И Лива… она просто не говорит с тех пор. Ваши убили Тарвея, убили на наших глазах…

Она изо всех сил сжимала губы, чтобы не разрыдаться, и Лива вдруг высвободила из материнской хватки тощие ручки, обхватила ладонями лицо женщины, принялась гладить ее по щекам, размазывая слезы. Мариусу хотелось бежать из этой комнаты, прочь, ничего не видеть и не слышать. Что-то грубое, страшное рвало в клочья сердце, гнуло к земле, стискивало горло… Он понял, что задыхается — от всей этой безысходности, от чужого детского горя.

"Ну, теперь ты еще поплачь за компанию", — цинично заметил он про себя.

Чтоб не видеть этих двоих, снова отвернулся к окну. Пусть разговаривают с его спиной, так будет легче всем.

— Ты хочешь вернуться в земли за Пеленой? — спросил он.

— Я не знаю. Там меня тоже никто не ждет.

— Что-нибудь умеешь делать?

Тихий всхлип. Не оборачивайся, Мариус, не оборачивайся. Не то тебя самого сейчас развезет, как чувствительную барышню.

— Я… так все умею.

— Если хочешь, я могу тебя взять прислугой, — тихо сказал он, — мы с женой недавно переехали в Эрифрею, дом большой и пустой.

По-прежнему не хотелось оборачиваться.

Но — заставил себя.

Телора взирала на него настороженно, но без ненависти. Заинтересовал, значит, предложением.

— Я бы… согласилась, — пробормотала она, — но, боюсь, ваша жена будет против Ливы. Хотя она тихая девочка, мешать точно не будет.

— Моя жена не будет против, — заверил Мариус.

А сам подумал о том, что история повторяется. Да что ж у него за судьба такая, тащить к себе в дом тех, кого жизнь как следует попинала ногами. Но иначе пока не получалось, к добру ли, к худу ли — он не знал.

— А вы? Вам-то ребенок на что? Лишние ведь хлопоты. Я не верю, что вы не можете нанять служанок. Вы ведь… вон какой, — в голосе Телоры звякнула подозрительность.

— Мне твой ребенок не в тягость, — задумчиво проговорил Мариус, — ну и что дурного или подозрительного в том, что я хочу тебе помочь? Будет кров, пища. Жалованье, наконец. Как накопишь приличную сумму, сможешь отправиться куда пожелаешь.

— Помо-очь? — протянула она.

Потом окинула Мариуса подозрительным взглядом, щурясь, механически гладя по голове девочку. Лива тоже смотрела на Мариуса широко распахнутыми глазенками и гоняла за щекой конфету. Смотрела с интересом, худенькое личико смягчилось.

— Хорошо, — сказала Телора, — я с удовольствием возьму на себя заботу о вашем доме, ниат…

— Эльдор, — подсказал он.

— Ниат Эльдор. Я обещаю, что буду стараться, насколько хватит сил. В самом деле, это настолько прекрасное предложение, что я даже рассчитывать не могла на что-то подобное. Мы обе будем преданы вам и благодарны.

— Вот и замечательно, — Мариус развел руками, — я отдам приказ, чтоб вас накормили, чтоб привезли одежду, а потом перевезли ко мне домой. Там вас встретит моя жена. Она прекрасный, очень чуткий человек. От вас же жду соответствующего поведения.

Он уже направился к выходу, когда сзади кто-то сдавленно пискнул, а затем и дернул его за руку. Девочка, оказывается, соскочила на пол, догнала его, вцепилась в ладонь маленькими пальчиками, заглядывая в лицо.

— Что тебе, маленькая? — он рассеянно взъерошил легкие, как пух, рыжие волосы.

Девочка серьезно посмотрела снизу вверх, а потом приникла губами к тыльной стороне ладони.

Еще никогда Мариусу не было так стыдно, как в это мгновение.

Ребенок, целующий ему руку. Кошмар. После этого остается только удавиться от стыда — за себя, за своего предшественника, за весь этот Надзор…

— Ты что? — он выдернул руку, — ты что? Не надо. Правда, не надо, маленькая, никогда больше так не делай. Нет ровным счетом ничего в том, что я хочу помочь… Телора, забери ее, будь так любезна.

И сбежал. В конце концов, он теперь был Магистром, а у Магистра всегда очень много дел. Ноги сами понесли к Авельрону. Еще одна проблема, к которой не знаешь, как подступиться.

* * *

Под магическим куполом было душновато и почему-то остро пахло травами. Серебристой полынью, нагретой солнцем, пижмой, шалфеем. Запах забивал ноздри, тонкими невесомыми усиками щекотал сознание, показывая разморенную южную степь и как будто призывая уснуть. Сиделка, что из лекарского корпуса, девица в светло-серой робе, та и поддалась неслышному шепоту трав — сидела на стуле, запрокинув голову. Рот приоткрыт, а дыхание хриплое, тяжелое, как будто что-то душит. Авельрон все так же лежал на животе, подложив руки под жиденькую подушку и, казалось, спал. На бинтах вдоль позвоночника проступили бурые пятна.