Читаем Магия Вуду (СИ) полностью

Петуния Эванс занималась рукоделием. Благо рыжая дрянь уехала в свою поганую школу и не появится до следующего лета — хоть бы она осталась там навсегда! — и можно не бояться, что она влезет в вещи Петунии, все испортит и переворошит. А родители опять будут лепетать про то, чтоб она не обижалась на младшую сестру. Тьфу! Пятнадцать лет кобыле, полный ящик какой-то волшебной дряни под именем косметики, мамочка ей бюстгальтер в кружевах подарила — и все равно она «маленькая»! Интересно, когда она замуж выскочит и детей родит, ее по-прежнему будут маленькой считать?

Петуния ожесточенно воткнула иголку в ткань, представляя, что это глупая смазливая рожа драгоценной Лилички. Волшебница, тоже мне… за все лето палец о палец не ударила — шаталась с этим носатым психом по округе. Ни посуду помыть, ни постирать что-нибудь — все Петунья! А Лиличка у нас волшебница, Лиличке надо учиться, это же так трудно — волшебной палочкой помахать! Ах да, палочкой она тоже не машет — запрещено, видите ли! Зато тащить в дом всякую дрянь вроде заколдованных крыс очень даже можно!

И все Лиличке! Балахоны волшебные, бюстгальтеры в кружевах, сережки на день рождения… а Петунья который раз старое белье перештопывает, хорошо хоть лифчик не нужен — не выросло. Вот ведь подлость — кому-то и магия, и сиськи, и родители над ней увиваются, а Петунья в родной семье не то подкидыш, не то прислуга. Хотя прислуге хоть деньги платят и не пилят за то, что она Лиличку не любит… а за что ее любить? Сестра-а-а, видите ли! Да чтоб ей чирьями покрыться! Петунья злобно рванула нитку. Нет, работать в таком настроении совершенно невозможно.

Откинувшись в кресле, она тяжело вздохнула. Хотелось бы ей иметь какую-то возможность хотя бы на лето куда-то переезжать… а там, глядишь, выйти замуж и убраться от этой ведьмы и свихнувшихся родителей. Ну и что, что она не красавица, ей принца очаровывать не надо… Петунья фыркнула, припомнив носатого психа, называвшегося «Принцем-полукровкой». Ничего. Найдется и для нее парень, нормальный и приличный, не то, что это носатое чучело. Магла! Тоже мне, Мерлин из трущоб…

Нет, так нельзя. С таким настроением на нее никакой приличный парень не посмотрит — кому понравится кислое и злое лицо? С этим надо было что-то делать, Петунья уже решила — что.

Об этом способе она услышала от одноклассницы, увлекающейся всякими мистическими штучками. Называлось это: магия Вуду, и для нее не требовалась дурацкая указка — только ткань, нитки, иголка, и какая-нибудь вещь… объекта. Даже если и не сработает (наверняка не сработает) — Петунья хоть душу отведет.

Исполнять свой замысел она принялась сию же минуту. Ткань под рукой была — для надежности Петунья отыскала в шкафу старые трусы сестры, впервые порадовавшись, что мелкая поганка с детства не желала донашивать за ней и требовала все новое. На куколки родителей (им тоже было, что припомнить) пошла дырявая наволочка. Сшить игрушки было несложно, как и запихнуть внутрь вместе с клочками и обрезками волосы, собранные с расчесок. Лили, конечно, свою забрала, но Петунья еще не успела прибраться в спальне, и рыжие космы запросто отыскались на подушке.

Отлично!

В рабочем азарте Петунья смастерила еще две куколки — одну из старого рождественского сувенира-носка, другую из распоротого хэллоуинского чучела-вампира. Первую начинила обрезками того письма, которое когда-то стащила сестрица (и зачем только хранила? Видимо, как раз для этого случая…). Для второго тоже нашелся наполнитель — пара снейповых писем, которые завалялись под кроватью, кажется, еще с Рождественских каникул. Конечно же, Петунья их прочитала — а почему бы и нет, Лиличке ведь можно — но ничего особо ценного в них не нашла, обычные мальчишечьи глупости. Какие-то глупые сравнения прекрасной Лилички с зарей и розой — очень оригинально, да жалобы на неких «мародеров». Ага! Великого волшебника обижают хулиганы! Злорадно захихикав, Петунья рассадила куколки на столе.

— Нарекаю тебя — Лили Эванс!

Куколка глупо улыбалась вышитым красными нитками ртом. Почесав лоб, Петунья задумалась, чего бы ей пожелать: смерти желать не хотелось, слишком просто это было. Да и убийцей становиться не хотелось — рыжая поганка ей жизнь портила, и если ее жизни лишить, несправедливо выйдет. Хорошо бы ей в ответ жизнь испортить, но как именно? Ведь можно такого нажелать, что ей как с гуся вода будет — например, пожелаешь, чтоб будущий муж после свадьбы помер, и что? Многие женщины так живут и не грустят особо. Или пожелаешь шлюхой стать — а у нее из-за смазливой мордашки отбоя от клиентов не будет, накопит денег или окрутит кого-то богатого, мало ли дураков? И будет жить в свое удовольствие.

Для начала надо вспомнить: чего хотела сестра?

Хотела она немало: во-первых, конечно же, стать сильной волшебницей. Потом выйти замуж непременно по любви, но за богатого, красивого и знатного — сестра говорила, что у волшебников есть аристократия. Ага! И кто же сей прекрасный принц, терпеливо дожидающийся, когда рыжая леди из мира презренных маглов осчастливит его своим присутствием?