Читаем Магия кошмара полностью

Из ее слов я понял, что ко мне относились как к человеку помпезному и неприступному.

– Я не знал, что мои служащие считают меня религиозным человеком, – сказал я.

– О! Мы все так думаем, – сказала миссис Рэмпейдж с трогательно-серьезным видом. – Из-за церковных гимнов.

– Гимнов?

– Тех самых, что вы напеваете, когда работаете.

– Я в самом деле напеваю? А какие?

– «Иисус любит меня», «Старый крест», «Не оставляй меня» и «Господня благодать» в основном. Иногда «Вперед, Христово воинство».

Здесь в полном смысле слова были Соборная площадь и улица Святого Писания! Здесь был Молодежный Библейский Центр, где я ребенком часами пел эти самые гимны во время занятий в воскресной школе! Я еще не знал, как мне отнестись к тому, что я напевал их про себя, сидя за столом, но было утешительно слышать, что эта бессознательная привычка хоть немножко очеловечивала меня перед персоналом фирмы.

– Вы никогда не замечали, что поете? О, сэр, это так мило!

Звуки веселья из дальнего конца кабинета освободили миссис Рэмпейдж от страха, что в этот раз она и в самом деле перешла границы дозволенного, и она быстро ушла. Какое-то время я смотрел ей вслед, сначала в неуверенности, насколько глубоко должен я жалеть о ситуации, в которой моя секретарша сочла возможным назвать меня и мои привычки милыми, а потом в уверенности, что, вероятно, это все даже к лучшему.

– Все в порядке, все по порядку, – сказал я сам себе. – Больно бывает только в первые секунды.

С этими словами я снова занял свое место, чтобы продолжить усовершенствование финансовой жизни мистера С.

Очередной взрыв хохота и стук стаканов, донесшийся до меня, навели меня на мысль, что именно этот клиент ни за что не станет мириться с присутствием неизвестных «консультантов». Если фермеров не выдворить отсюда хотя бы на час, я потеряю значительную часть своего дохода.

– Ребята, – крикнул я, – выйдите сюда. Мы должны обсудить одну серьезную проблему.

Со стаканами в руках и сигарами в зубах мистер Кафф и мистер Клабб неторопливо вплыли в поле зрения. Как только я объяснил суть дела в самых общих выражениях, детективы с готовностью согласились отсутствовать в течение требуемого времени. Где им можно расположиться?

– В моей ванной комнате, – сказал я. – К ней примыкает небольшая библиотека со столом, письменным столом, кожаными стульями и диваном, бильярдным столом, широкоэкранным телевизором и баром. Поскольку вы еще не имели возможности съесть второй завтрак, можете заказать себе с кухни все, что угодно.

Через пять минут бутылки, стаканы, шляпы и кипы бумаги разместились на столе в ванной, а рядом ведерко с пивом, я вышел через потайную дверь в тот момент, когда мистер Клабб заказывал моему, несомненно, изумленному шеф-повару ланч, состоящий из куриных крылышек, картофеля фри, луковых колечек и бифштекса с кровью. У меня еще оставалось время, и я снова углубился в детали дела. Через какое-то время я осознал, что напеваю – и не так уж тихо – самый невинный из гимнов: «Иисус любит меня». Затем, в точно назначенное время, миссис Рэмпейдж доложила о прибытии клиента и его компаньонов, и я попросил проводить их ко мне.

Хитрый, медленно двигающийся кит, заключенный в изысканный черный двубортный пиджак в светлую полоску, мистер С. по прозвищу Это Здание Проклято с обычным высокомерием вошел в мой кабинет и предложил мне свой обычный кивок, в то время как трое его «компаньонов» образовали полукруг в центре комнаты. Величественный до мозга костей, он делал вид, что не замечает миссис Рэмпейдж, тащившую черный кожаный стул из другой части кабинета вокруг моего стола, но когда стул оказался на месте, он сел на него, не оглядываясь. Затем наклонил свою плоскую голову и поднял маленькую бледную руку. Один из его «компаньонов» предусмотрительно придержал дверь, когда миссис Рэмпейдж уходила. По этому сигналу я сел, а два оставшихся помощника стали на расстоянии примерно восьми футов друг от друга. Третий закрыл дверь и расположился у правого плеча своего начальника. По завершении всех формальностей мой клиент вцепился своими обсидиановыми глазами в меня и поинтересовался:

– Все в порядке?

– Все хорошо, спасибо, – ответил я согласно древней формуле. – А у вас?

– Хорошо, – сказал он, – но могло быть и лучше. – Это тоже соответствовало давно установленной формуле. Его следующие слова крайне удивили меня, поскольку были отклонением от традиции. Он заметил неподвижное облако дыма и труп сигары Монфорта де М., возвышающийся как монолит над рифами сигаретных окурков в хрустальной ракушке, и с первой за все время нашего знакомства улыбкой на его рябом, с мелкими чертами лице произнес: – Не могу поверить в это, но кое-что уже стало лучше.

Вы отменили идиотский запрет на курение. Что ж, тем лучше для вас.

– Нам показалось, – сказал я, – что это реальный способ продемонстрировать свое уважение к курящим людям из наших самых уважаемых клиентов.

Имея дело с такими таинственными джентльменами, нельзя забывать время от времени посылать спонтанные намеки на глубочайшее уважение, с которым к ним относятся.