Читаем Магия Голоса полностью

— Ива, не разводи сырость, — строгим басом, но с затаённой грустью в глазах, ответил Рон. — Мне хорошо было с вами, потому что, я фанатею от музыки, и мне обалденно нравится петь. Но я половозрелый мужчина, со своими потребностями и обязанностью продолжить свой род. Ты прекрасно знаешь, что ни одна эльфийка не захочет жить со мной. Да и я, честно говоря, не воспринимаю их как желанных женщин. Слишком худые, слишком высокие, лысые, да ещё и холодные, надменные, брезгливые. А орчанки, согласись, слишком крупные для меня. Здесь есть только три женщины, в которых я вижу именно женщин, вызывающих интерес, как представительницы другого пола. Это ты, твоя мать и твоя сестра. Но ты и Еваниэль прочно заняты. А Алинаэль живёт где-то вне реальности, уйдя в непонятные мне мечты, чтение Хроник ушедших времён, и ко всему этому, она чересчур нежная, для такого крепкого и грубого парня, как я. Как ни крути, придётся возвращаться в Горы, я и так провёл в Лесу дольше, чем позволительно. Но если ваша Королева разрешит построить гномий квартал, как просит наш Повелитель, то возможно, если позволят обстоятельства, я вернусь в Асмерон вместе с женой, — попытался утешить меня Рон, давая надежду на будущую встречу.

А город, тем временем, гудел от происходящих событий: то большое количество приобретенных орчат, то попытка вторжения орков, то нашествие гномов, то поселившийся в Асмероне Владыка орков Горус, то моё повторное замужество, и за кого? За орка! Такое потрясение, за последние сотни лет, эльфы переживали только тогда, когда в этом Мире появилась моя мать, пройдя через блуждающий Портал. Невиданное дело, многие останавливались даже на улице, чтобы обсудить друг с другом свою позицию и размышления на эти темы. И члены моей семьи с тревогой наблюдали, как постепенно эльфы разделяются на два лагеря. Одни, во главе с Эдмунизэлем, были более лояльны, терпимы и прогрессивны, в отношении представителей других рас. Другие, их возглавлял Лазарэль, были настроены более консервативно и непримиримо.

Не знаю, чем это противостояние обернётся в будущем, но, на данном этапе, побеждали прогрессоры.

После долгих обсуждений, Королева и Совет Старейшин пришли к пониманию, что гномы, в непосредственной близости, нам ничем не угрожают, не помешают, и во многом могут оказаться полезными. Но в Асмероне нет свободного места, и расширяться тоже некуда, город со всех сторон плотно окружён прилегающими рекой и глубоким рвом с водой. Как быть? И тут, Алинаэль, уже давно проявлявшая особый интерес к архитектуре, считающая ее застывшей музыкой, всегда зарисовывающая и коллекционирующая рисунки оригинальных построек, увиденных наяву или в многочисленных прочитанных ею книгах, вечно строящая в уме изысканные внешне и комфортные внутри дворцы, пришла на Совет Старейшин с дельным предложением. Она посоветовала перекрыть плотинами на севере и на юге восточный ров, а воду отвести в новый ров, отодвинутый от старого, значительно восточнее. В образовавшемся на месте старого рва сухом овраге, заложить каменные подземные этажи будущих гномьих домов. И всего один надземный этаж, в этих домах, она предложила выкладывать тоже из камня. Тогда гномы будут себя чувствовать комфортно в этих жилищах, имитирующих привычные для них условия. Гномы были в восторге от такого предложения и, в итоге договорились, что главным архитектором гномьего квартала будет Алинаэль, а строить будут сами гномы, из своего материала и за свой счёт.

Наконец, все вопросы с гномами были обсуждены. В том числе, и предложение Горуса к гномам — помочь оркам найти и освоить месторождения полезных ископаемых в орочих горах. За очень высокую плату — пятьдесят процентов от добытого в пользу гномов, в течение ближайших тридцати лет. Но гномы, пока думают, соглашаться ли, разумно считая, что вначале надо понять, что это за горы в Орочей Степи и смогут ли они там, организовать себе привычное жилье. Ведь в открытой степи они жить не смогут, слишком много солнца, света, зноя, ветра.

Достигнув договоренностей, Повелитель Тор, со своей делегацией, засобирался домой, уводя из Асмерона и Рона. Накануне их ухода мы давали прощальный концерт. Как я справилась, сама не пойму. Слёзы стояли в глазах от осознания, что, возможно, я больше никогда не увижу Рона. Я была в таком плохом состоянии, что из всего большого концерта мне запомнились только четыре фрагмента.

С удивлением и непониманием я отметила, что Повелитель Тор вместо того чтобы, как все, смотреть на помост, где стояли музыканты, весь концерт не сводит грустного, нежного взгляда с Еваниэль.

Прожигающий взгляд Лазарэля — ожесточенный, презрительный, злой, мстительный, не обещающий мне ничего хорошего.

Сияющие восторгом, восхищением, любовью, желанием, темные глаза Горуса.

И, последнее. Как с заключительными аккордами последней песни, я, не сумев справиться со своими эмоциями, на глазах у зрителей, уселась на помост и, уткнувшись носом в живот Рона, горько заплакала.