Сейчас к ним вернулось все прежнее высокомерие и самодовольство. К тому же они совершенно утратили чувство реальности. Иначе бы они не отважились принять участие в чемпионате мира по шоссейным гонкам среди профессионалов.

Вернувшись на небеса, они испросили у архангела разрешения вновь спуститься на землю и, получив его, полетели в Лозанну. Там разыгрывался очередной чемпионат мира.

Наши шестеро призраков явились на перекличку и антидопинговую проверку с обычными металлическими велосипедами. Мало того, на этот день каждый из них принял прежнее человеческое обличье.

Увы, бедняги забыли, как они выглядели в бытность свою генеральными директорами. У одного жирный подбородок ниспадал на грудь, у второго были тоненькие, как спички, ноги и толстые бедра, у третьего необъятный живот имел форму прямоугольника, у четвертого заднее место колыхалось при каждом шаге, словно неостывший студень. У всех шестерых во рту сверкали вставные золотые челюсти, у двоих из ушей торчали акустические аппараты для глухих…

Зрители от души веселились. Из толпы кто-то крикнул:

— Это что — цирковое представление?! Откуда взялись эти огородные чучела?!

Однако призраки, ставшие на день людьми, шагали вперед, гордо выпятив грудь и глядя прямо перед собой. Каждый делал вид, будто не замечает остальных. Шесть бывших генеральных директоров приближались к столу, за которым сидела судейская бригада.

Внезапно, когда они проходили мимо магазина сувениров, в стеклянной витрине отразились их лица, фигуры. Все шестеро испуганно вздрогнули и отпрянули назад. Еще мгновение — и они обратились в бегство под крики и улюлюканье толпы, решившей, что это заранее предусмотренный программой веселый розыгрыш.

А шестеро призраков вернулись на небо, на свое облако. Каждый нес в руке велосипедную цепь, словно это был трофей. Но в душе они проклинали себя за безрассудство.

Неделю спустя, немного оправившись, они сами приговорили себя к пытке: тысяче годам поднятия тяжестей в той части неба, куда не долетают человеческие страсти.

И все-таки втайне они сохранили надежду в один прекрасный день устроить командную шоссейную гонку среди призраков, и каждый потихоньку мечтал опередить остальных и прийти к финишу первым.

Джанни Родари

Почтальон из Чивитавеккьи

Перевел с итальянского Лев Вершинин

Чивитавеккья — большой город, с портом, из которого корабли отплывают в Сардинию. Понятно, что там есть и немало почтальонов. Больше двенадцати. И самый маленький из них — Сверчок. Вообще-то его зовут Анджелони Джан Готтардо, и на почте его знают под именем Галопчик, потому что он не ходит, а всегда несется галопом. Но в городе все зовут его Сверчок — ведь такое прозвище получил еще его дедушка!

Сверчок до того маленький, что пока даже жениться не может. Но у него есть невеста Анджела, очень приятная и очень спортивная девушка. Она болеет за команду «Тернана», потому что ее отец родом из города Терни. Но он только родом оттуда, а живет в Чивитавеккьи и в футбол не играет. Еще сильнее, чем за «Тернану», Анджела болеет за своего жениха Сверчка. Она ему часто говорит:

— Ты самый лучший почтальон Чивитавеккьи и всего побережья Тирренского моря. Никто не носит более тяжелой сумки, чем ты. Если тебе надо вручить телеграмму, ты бежишь так быстро, что порой приносишь ее на день раньше.

Анджела столь сильно любит Сверчка, что в дождь сушит его зонтик феном.

Сверчку обычно поручают доставку посылок — для него это даже не работа, а развлечение. Он этих посылок носит по двадцать четыре сразу. При этом он даже не потеет и потому не должен утирать пот платком. А цены на мыло теперь такие, что постирать платок — недешево обходится.

Однажды утром Сверчку вместо почтовой посылки вручили бочку с вином. Тяжеленную — ведь вино-то было четырнадцатиградусной крепости! Сверчок вскочил в седло мопеда и помчался по улице. В пути вдруг кончился бензин, и мопед остановился. Не беда: Сверчок погрузил бочку на указательный палец и отнес адресату.

Когда он вернулся на почту, его вызвал директор.

— Как это тебе удается нести бочку на указательном пальце?

— Что для меня бочка, директор? Я и не к таким грузам привык. Взять хотя бы груз семьи: мать, бабушка, две незамужние тетушки — всех их на себе тащу. Да еще семь братьев: Ромул, Рем, Помпилий, Туллий, Тарквиний…

— Погоди. Так у них имена семи римских царей?

— Конечно! Ведь Рим как-никак столица Италии! А мой отец был патриотом.

— Послушай. Почему бы тебе не заняться тяжелой атлетикой? Ты станешь знаменитым чемпионом, — сказал директор.

— Я подумаю.

— Когда?

— Сегодня вечером в семь тридцать.

В семь часов тридцать минут Сверчок встретился с Анджелой. Девушка спортивная, ярая болельщица, она тут же одобрила желание жениха.

— Но тренироваться мы будем тайно, — предложила она. — Потом ты внезапно выступишь в турнире, всех опередишь, прославишься, дашь интервью корреспонденту радио и скажешь, что у тебя есть невеста по имени Анджела.