— До этого не дошло, но должен признаться, подобное в нашей практике случается впервые. Вам, вероятно, известно, что все современные компьютеры снабжены специальными программами — мы называем их оптимализационными. Они предназначены для выполнения порученных компьютерам заданий в максимально короткое время и при наивысшем качестве обслуживания. Разумеется, у вашего компьютера также есть такая программа.

— Честно говоря, я не очень-то разбираюсь.

Ленк на минуту замолчал, потом сказал:

— Прошy прощения. Я только хотел, чтобы вы яснее поняли то, что произошло. Итак, ваш компьютер, имея доступ к абонентной телефонной сети, снюхался, если так можно выразиться, с другими домашними компьютерами. Все, вероятно, началось со случайного соединения с каким-то компьютером, который по телефону искал нужную ему информацию. И оба пришли к выводу, что создание общего банка таких сведений позволит экономить массу времени.

— По-прежнему ничего не понимаю, — скучным голосом сказал Сторан.

— Все очень просто: они решили разделить между собою решение задач и реализацию поручений, общих почти для всех домашних компьютеров, например разработку недельного меню, управление домашними расходами. Вы даже не представляете себе, какую экономию в работе компьютеров это дает! Вероятно, когда в «организации» их стало несколько десятков, а может быть, даже сотен, каждый из них. ежедневно разрабатывал меню для соответствующего количества семей либо придумывал окончание сказки о Синдбаде…

Наконец-то до Сторана начало доходить.

— Минутку! — прервал он Ленка. — Но ведь им надо было все обговорить, хранить необходимые данные! Думаю, эту информацию из них можно было бы извлечь. Вы не пытались добыть ее из памяти моего компьютера?

На сей раз Ленк действительно был смущен.

— Разумеется… То есть теоретически это возможно, но практически… Видите ли, большинство данных очень хитро закодировано. Ну, конечно, такая возможность существует, но это требует времени. Расшифровать такой код…

— И что же дальше? — прервал Сторан.

— Надо думать, вас интересует, зачем они экономили время?

— Вероятно, чтобы иметь возможность полодырничать. Видно, не одним людям это свойственно.

— А как вы думаете, откуда взялись такие огромные суммы за пользование телефоном?

— Ну, не сплетничали же они!

Ленк замолчал. Потом тихо сказал:

— Нет. Они играли.

— Что делали?

— Играли. В шахматы.

Этого Сторан выдержать не мог. Тоже, нашлись шутники!

— Простите, — сказал он возбужденно. — У меня нет времени. Если вы…

— Я говорю совершенно серьезно, — быстро сказал Ленк. — Совершенно серьезно. Они ночи напролет играли. Надо будет проверить все телефонные связи. Может быть, таким образом удастся добраться до других компьютеров. Должен сказать, что сейчас семьдесят процентов памяти вашего компьютера занимают шахматные программы. Дебюты, эндшпили, комбинационные программы… Только не думайте, что это какая-то патологическая склонность компьютеров, выпущенных нашей фирмой. Другие поступали так же! Кстати, просто удивительно, как они успевали делать еще что-то, кроме игры в шахматы.

— Не так уж много, дорогой мой, — ядовито бросил Сторан. — Не так уж много! Кстати, я по-прежнему не вижу во всем этом смысла. На что они могли играть?

Ленк на минуту задумался, потом сказал:

— Как бы вам объяснить… Видите ли, они играли на программы. На специальные индивидуальные программы, которыми снабжаются компьютеры по желанию клиентов. А если это были компьютеры разных фирм, то даже на основные программы! Понимаете, тот, кто выигрывал, как бы автоматически становился умнее, совершеннее. И должен вам с сожалением сказать, что ваш компьютер… хм… проиграл уже почти все. Поэтому он с каждой мелочью отсылал то к энциклопедии, то к телефонному справочному бюро.

Сторан был зол. Подумал: «Мой компьютер? Этот дурачок?» — и медленно процедил сквозь зубы:

— И вы думаете, он, то есть мой компьютер, отдавал себе отчет в том, что творит?

В ответ он услышал тихий смех:

— Разумеется. Иначе чего бы ради он звонил мне с просьбой о помощи?

Джанни Падоан

Баскетболист-крошка

Перевела с итальянского Елена Костюкович

Это был его единственный недостаток — невиданно малый, карликовый рост. Метр без восемнадцати сантиметров. Но маленький рост вовсе не помешал бы ему прожить большую и счастливую жизнь, если бы не одно обстоятельство.

На беду свою, он родился не в цирковой семье, не под сенью шапито, где лилипуты вроде него разгуливают по натянутой проволоке и кувыркаются на мягких опилках под веселую музыку скрипок и барабанов. Его родители были обыкновенные люди и жили в обыкновенном сером доме, каких много на окраинах больших городов. Окна этого дома выходили на баскетбольную площадку. И с самого раннего детства он мечтал стать баскетболистом.