— Сеньор Магеллан, — возбужденно воскликнул он, — я так рад! Новый гороскоп сулит вам благополучное плавание, удачу и почет. Я так рад!

Магеллан, смеясь, обнял астролога.

— Спасибо, дорогой мой сеньор Фалейро. Я тронут вашей заботливостью. А теперь поспешите на берег. Корабли скоро снимутся с якорей — мне не хочется даже нечаянно прихватить вас с собой. Вы несчастливее меня: вам гороскоп сулит смерть в плавании.

Астролог засуетился, быстро попрощался и поплыл на лодке к берегу. Внезапно он встал и, обернувшись к кораблю, начал, размахивая руками, что-то кричать. Но ветер относил слова. Фалейро в черной мантии с широкими рукавами был так похож в это время на какую-то нелепую птицу, что Магеллан и Барбоса громко рассмеялись.

Через Атлантический океан

А пока туманы

Плывут над парусами корабля.

Там позади —

Покинутые страны,

Там впереди —

Чудесная Земля!»

20 сентября 1519 года эскадра Магеллана вышла в открытое море.

Магеллан ввел на кораблях жесткую дисциплину. Был тщательно установлен распорядок дня, определены обязанности всех участников плавания. Пигафетта записал в своем дневнике: «Капитан-командир требует от экипажа самого строгого повиновения, чтобы быть уверенным в счастливом исходе плавания». Весь экипаж был распределен на три группы, по числу вахт. Первая вахта называлась «начало ночи», вторая — «середина ночи», третья — «вахта утренней звезды».

Магеллан знал, что испанцы — капитаны других кораблей — завидуют ему и будут искать случая для неповиновения. Антонио Пигафетта подтверждает это в своем дневнике: «К опасности, естественно связанной с этим предприятием, присоединилось еще одно прискорбное для него [Магеллана] обстоятельство: капитаны четырех других кораблей, бывшие под его командованием, питали к нему неприязнь на том основании, что они были испанцы, а Магеллан португалец». Относительно Хуана Серрано Пигафетта, несомненно, ошибался: этот человек был одним из самых верных друзей командира. Но другие капитаны с трудом сдерживали свою ненависть к иноземцу. Магеллан знал это и принял свои меры, стараясь, чтобы на каждом корабле были верные ему люди.

«Тринидад» как флагманский корабль должен был всегда плыть впереди эскадры. Смоляными факелами, пушечными выстрелами и флагами «Тринидад» сигнализировал другим кораблям, когда нужно было переменить паруса, изменить курс или бросить якорь.

Выйдя в море, корабли направились к Канарским островам. Шесть дней моряки не видели берегов, а на седьмой в открытом море показался огромный столб черного дыма.

Командир приказал взять курс на черную тучу. К вечеру подошли к острову, над которым возвышался вулкан Тенериф.

Антонио Пигафетта в своем дневнике записывает: «Нам рассказывали про странное явление на этом острове, а именно: там никогда не бывает дождя, и на острове не бывает ни источников, ни рек, но зато там растет одно большое дерево, из листьев которого беспрестанно сочатся капли превосходной воды. Она собирается во рву у подножья дерева, откуда берут ее островитяне и куда приходят домашние и дикие животные утолять жажду. Это дерево постоянно окружено густым туманом, без сомнения, снабжающим водой его листья».

Это очень старая сказка. Еще древние римляне рассказывали, что на «Счастливых островах» (так они называли Канарские острова) нет источников и не бывает дождя, а люди пьют влагу, стекающую с дерева, «которое плачет». Интересно, что эта сказка дожила до дней Магеллана и попала в дневник суховатого и рассудочного Пигафетты.

«Плачущее дерево» дает воду жителям Канарских островов. Гравюра 1565 года.

Три дня путешественники запасались водой, а потом снова тронулись в путь. Корабли плыли на юго-запад. Вдали проходили зеленые Канарские острова и острова Зеленого мыса. Потом с левого борта показалась бурая полоса. Это был африканский берег.

Солнце с каждым днем палило сильнее. Люди старались держаться в тени. Накаленные солнцем цепи, якоря, пушки и поручни обжигали руки. Дневная вахта казалась пыткой. В эти ясные и тихие дни за кораблями плыли стаи акул. От скуки матросы стали ловить морских чудовищ на большие крючки с кусками сала. Но мясо акул было жестким и невкусным. Скоро эта забава надоела.