Она поднялась и пошла по коридору легкой для ее возраста походкой.

Леонид Васильевич посмотрел ей вслед. Вот как иногда получается — человек уверен, что все он делает так, как нужно, а появляется кто-то со стороны, находит в его работе промахи, недостатки…

Он медленно стал подниматься по лестнице на четвертый этаж и здесь остановился у двери девятого класса «Б».

В классе, возле окна, стояло несколько учеников, среди них видна была коренастая фигура Лены.

— Так что же, — горячо говорил плечистый, хорошо сложенный юноша, — мы испугаемся каких-то там малярийных комаров? И потеряем все лето из-за них! Кто боится, пусть не едет.

— Вот этого воробья, — проговорил высокий мальчик, глядевший в окно, — я уже вчера видел на нашем подоконнике…

— Боже мой, вечно Олег свое… В такую минуту — о воробьях! — возмутилась Лена, но тоже посмотрела в окно. — И как ты узнал, что это тот же воробей, который вчера здесь был?

— По походке. Смотри, как важно расхаживает…

— Я милого узнаю по походке, — запел худощавый с бледным тонким лицом мальчик, вытиравший доску тряпкой.

Леонид Васильевич внимательно посмотрел на него. Вот Черных! Не очень он крепок… Перевел взгляд на других стоявших у окна ребят. Там, слева, Николай Булавин, очень способный бегун, настойчивый и упорный, самозабвенно преданный спорту, но больше чем нужно самоуверенный А вот Олег Колычев, колючий и злой, не пропускающий ничего, над чем можно было бы посмеяться… Или Саша Еремин — «хозяйственный мужичок», как его называют товарищи…

Да, очень важно знать весовую категорию каждого из ребят, кто за сколько секунд и долей секунд пробежит стометровку… Ну, а чем они живут, что волнует и радует их?..

В ОДНО ИЗ ВОСКРЕСЕНИЙ

Никогда так хорошо не поется, как на лодке, плывущей по реке, в грузовике, несущемся с экскурсией по загородному шоссе, в вагоне воскресного электропоезда, который везет горожан на лоно природы… Уже все знакомые песни были пропеты, и Лена мучительно думала, что бы еще можно было спеть. Потом вспомнила и затянула низким и приятным голосом: «По долинам и по взгорьям…» Олег сейчас же взмахнул по-дирижерски рукой, повелительно посмотрел на Сашу Еремина, и тот тоненьким тенорком продолжал: «Шла дивизия вперед»… Олег снова взмахнул рукой, но никто не присоединился к запевалам, и песня оборвалась.

— Так хорошо пели и перестали, — сказала с сожалением продавщица в белой курточке, пристроившаяся на краю скамейки в середине вагона и державшая на коленях корзину с коробками конфет, пачками печенья, сдобными булочками. — Не надо никакого радио.

— Приезжайте к нам в лагерь, — пригласил Саша, — симфонический концерт для вас устроим.

— Это, что называется, приходите к нам в гости, когда нас дома не будет, — сказал Генка, мальчик с наголо выбритой головой. — Мы еще сами точно не знаем, где наш новый лагерь, а ты зовешь туда. А может, еще такое место дали, что…

— Мне не нравятся эти упадочные настроения, — прервала его Зинаида Федоровна, молодая учительница биологии, настолько молодая, что ее очень часто принимали за ученицу, и даже не десятого, а девятого, восьмого класса. — Надо, Леонид Васильевич, пресекать их в корне.

— Давайте, ребята, потеснитесь, и пусть лучше Геннадий что-нибудь спляшет, — предложил Леонид Васильевич.

Леонид Васильевич бодрился, но на самом деле ему было далеко не так весело. Только два дня назад школе отвели, наконец, место для лагеря где-то в Бережках. Что это было за место, никто не знал. Скорее всего, оно было необжитым и неблагоустроенным, в этом смысле Генка, может быть, и был прав. Но беспокоило не это — не испугаются ли ребята трудностей, появится ли у них желание все делать заново. Уже многие ученики и ученицы, которые в прошлом году жили в лагере, узнав о случившемся, отказались ехать этим летом. Оставалась, собственно, не такая уж большая группа, в основном лучших спортсменов школы, которые не мыслили себе другого отдыха. Но и эти лагерные энтузиасты могли оказаться не такими уж стойкими. Поэтому Леонид Васильевич всеми силами старался поднять моральный дух своего воинства. И вот это воинство ехало сейчас к месту будущего лагеря для проведения, так сказать, первой разведки.

Поезд начал замедлять ход.

— Все! — сказал Леонид Васильевич, вставая.

— Только, Генка, если место не понравится, не хныкать, — предупредил Николай, выходя из вагона.

— А что же, прикажешь танцевать? — тряхнув головой, спросила стройная черноволосая девушка.

— Тебе, Нонна, и приказывать не надо. Ты всегда рада потанцевать, — невесело произнесла Лена. — А я страшно волнуюсь. Нет, такого чудесного места, как в Алешкине, нам не видать, конечно.

Поезд ушел, и все двинулись по платформе. Никого, кроме них, на ней не было. Только на скамейке возле газетной витрины, на которой колеблемые ветром шевелились остатки вчерашней газеты, тихо подремывал старичок.

— Не видно что-то леса, — сказала Лена, оглядываясь вокруг.

— Ведь надо еще идти к нему. Не сразу же, — ответила Нонна.