Читаем Мадам Марракеш полностью

– Слушай, скажи ему, чтобы он перестал разыгрывать из себя этакого старого ханжу. Знаешь, что я тебе скажу, – это она уже Чендлеру, – мне доводилось быть в зависимости от таких подонков и за гораздо меньшую цену, чем путешествие в Марракеш, что легкое общение с тихим шизиком для меня сущий пустяк.

Джереми начал задумчиво.

– Я только что с ним познакомился, но кое-что меня в нем все же настораживает. Его пустые глаза, его неадекватная реакция в разговоре, да и… Ну, в общем, не знаю…

Внезапно он умолк, и брови его поползли вверх.

– Боже мой, что это за чучело вон там, у двери?

Чендлер посмотрел в ту же сторону и картинно передернулся.

– Это чудище только что выползло из своего фамильного склепа. Приглядитесь внимательно – это ведь мамаша Дракулы явилась отведать свежатинки. Сейчас она еще слабая и бледная, а напьется кровушки, сразу похорошеет.

– Нужно взглянуть и мне, – Малага обернулась.

В дверях неподвижно стояла маленькая худая женщина с руками, скрещенными на груди. Плечи вывернуты слегка вперед. На одной руке у нее висела большая сумка, кисть другой безжизненно болталась, как пустая перчатка. Волосы, крашенные в апельсиновый цвет, были тщательно собраны в холмистую конструкцию вокруг мучнисто-белого лица. Невидящим взглядом она взирала на публику в зале. Слегка приоткрытый рот подчеркивал припухлость нижней губы. Вид у нее был какой-то жалкий, заброшенный, беспомощный.

Она начала медленно передвигаться вперед к бару, шаркая ногами. Ее тело, руки, голова, плечи были при этом неподвижны. Казалось, что двигается манекен.

Малага быстро повернулась к собеседникам, красная от гнева.

– Ты скотина, Чен! Разве можно быть таким жестоким по отношению к этой несчастной старой женщине!

Чендлер продолжал улыбаться.

– Прости, дорогая. Я не знал, что ты привезла с собой сюда и свою бабушку.

Малага зажала ему рот ладонью, не дав договорить.

– Я летела вместе с ними. Они…

Чендлер в испуге вытаращил глаза.

– Ради Бога, только не говори, что есть еще один подобный экземпляр.

Малага нетерпеливо замахала головой.

– Да, нет же, вторая моложе, много моложе. У них такой ужас, такая трагедия.

Джереми и Чендлер еще раз внимательно посмотрели через зал на то место у бара, где стояла женщина, и повернулись к Малаге. Джереми даже слегка подался вперед.

– Что там стряслось, Малага?

Малага не спеша раскурила сигарету.

– Они американцы. Две пары путешествовали на автомобилях. Познакомились на пароходе и, несмотря на разницу в возрасте, сблизились. Решили вместе отправиться в Сан-Мигель. Когда пароход прибыл в Альхесирас, они почему-то решили разделиться: обе женщины поехали в одном автомобиле, мужчины – в другом. Женщины выехали раньше, естественно они прибыли в Сан-Мигель тоже раньше. Остановились в отеле и стали дожидаться мужей. В начале, я думаю, они шутили па тему, не загуляли ли мужики, а потом заволновались. Ну, а потом приехала полиция. Им сообщили, что на дороге случилась авария, столкновение с грузовиком. Оба мужчины погибли, умерли мгновенно. Это случилось всего неделю назад, – Малага сделала глубокую затяжку. – Несчастные, они думали отдохнуть, развлечься, а вместо этого – похороны, отпевание в маленькой захудалой англиканской церквушке. Вся наша компания пришла на похороны, все их так жалели. Американский консул рассказал кому-то, что молодая хотела вернуться домой, в Штаты, но старая настояла, чтобы продолжать путешествие, то есть сделать так, как хотели их мужья. И вообще, у нее мозги варят, у этой старухи. На похоронах она даже не всплакнула. Держалась как солдат. Даже улыбалась людям, благодарила за участие, за то, что пришли, как будто это была вечеринка. Я думая, она была тогда еще в шоке, да скорее всего и сейчас еще не отошла. Посмотрите на ее лицо. Она вся до сих пор в каком-то оцепенении.

Та, что моложе, на похоронах вела себя иначе. Плакала не переставая, даже рыдала. Ни с кем не говорила, все время смотрела куда-то вниз. Но я готова поспорить, что по-настоящему страдает именно старуха. Просто ей удалось взять себя в руки. Вот видите, добралась до бара, хотя я не уверена, сможет ли она заказать себе что-нибудь. Это всегда делал ее муж.

Маленькая женщина стояла у стойки бара, понурив голову, ссутулив узкие печи. Все трое молча взирали на нее.

Джереми, преисполненный сострадания, с повлажневшими глазами повторял:

– Бедняжка. Мужественная несчастная женщина.

На лице Чендлера, обычно не выражавшем ничего, кроме безразличия и апатии, появилось какое-то новое странное выражение. Что-то похожее на боль.

– Будь я проклят со всеми моими шуточками-прибауточками! Как всегда, сам же и становлюсь жертвой собственной болтовни. Теперь понятно, почему она такая бледная и подавленная. – Он прикрыл глаза. – Я сейчас просто вижу все это. Вот они приехали в отель, ждут, ничего, конечно, не подозревают. Беззаботно потягивают какое-нибудь спиртное. Потом начинают немного нервничать, ну а потом… Боже, как это ужасно! Во что превратилось их прекрасное путешествие!

Он вновь посмотрел через зал.