Читаем Мадам Лекринова полностью

- Собирайте вещи и идите к главным воротам. - приказал самый главный, и мы поняли, что сопротивляться бесполезно. 

    Когда мы вышли из церкви, нас охватил ужас. Убитые были повсюду. Почти все из сопротивления погибли, даже старейшины. Но несмотря на это, у меня и у Веры была надежда, что Гаврил ещё живой, однако она умерла очень быстро. 

- Папа! - закричала Вера и кинулась к Гаврилу, который лежал недалеко от большого колодца. 

    Я побежала за Верой. Бедный Гаврил... Вся его рубашка была в крови. Вера начала трясти его, умоляя открыть глаза, однако это было бесполезно. Когда же она поняла, что он мёртв, её охватила дикая истерика. Когда же это дошло и до меня, я упала на колени, прижав Марусю к груди. Было только одно очень слабое утешение: Гаврил погиб как воин, который защищал свой дом.  

    Кое-как успокоив Веру, я ушла вместе с ней и малышкой домой, чтобы собрать вещи. Помимо одежды, небольшого запаса еды и папиной сумки с документами, я взяла рабочие записи Гаврила, в которых были записки о замках и других механизмов. Мой муж надеялся, что, когда у него появится сын, он бы его учил по этим записям премудростям ключника. К сожалению, сына я ему так и не подарила. 

    Всех тех, кто остался в живых, увезли в ближайшее село Крещенское. Жителей слободы заставляли заполнить анкету, а уже потом им говорили, куда именно их депортируют. Нас было настолько много, что мы были разделены на несколько групп. Я, Вера и Маруся были в четвертой группе, которую должны были зарегистрировать через четыре дня. А пока нас временно поселили в одной из многочисленных палаток.  

    Эта ночь была очень беспокойной, но Вера, наконец, за долгое время смогла уснуть, и её не мог разбудить даже плачь Маруси. Я же молоком пыталась успокоить малышку, но она очень плохо ела.  

    Когда же я на следующие утро проснулась, Вера успела сбегать к жителям села за едой. Она взяла и для себя порцию, но кусок в горло не лез, также как и мне. 

- Мы даже его похоронить не успели. - прошептала девочка. 

    Я обняла Веру. Я, как никто другой, понимала, какую боль она сейчас испытывает, поэтому успокаивала её тем, что все мы трое скоро переживём этот кошмар, но... 

- Аня... - вдруг испуганно прошептала девочка, - Почему Маруся такая бледная? 

    Я кинулась к малышке. Она была белой аки... Аки... Я стала её тормошить, шептать её имя, но... А я продолжала уже со слезами её будить, дрожа умоляла проснуться, но...  

    После того, что случилось со слободой, я могла чего угодно ожидать, но только не этого.