- Не знаю. Наверное, ещё в детстве я нашёл своё предназначение: собирать и хранить истории человеческих судеб. Это важное дело, учитывая, что в наше время пресса любит коверкать даже самую невинную историю.

  Из лагеря раздался через громкоговоритель голос дежурного, которым сообщил, что нам пора ехать. Потушив папироски, я и Хрусталик побежали к телеге, которые были запряжена автоматоном лошади.

  Во время пути я хотел расспросить Хрусталика об его участии в истории мадам Лекриновой, однако он ловко умудрялся менять тему. Так что мы разговаривали о чём угодно, но только не о женщине, которая каким-то неизвестным способом умудрялась убивать людей с помощью крика. И когда мы приехали в Александроград, я уже смирился с тем, что мой ратешный друг будет хранить молчание.

 Спрыгнув с телеги, я уже собирался навестить своего дальнего родственника, как вдруг Хрусталик окликнул меня.

- Искандер, так значит, ты хранитель историй?

- По крайне мере я очень бережно к ним отношусь. Когда наступит нужное время, я открою их миру.

- Вот как! - Хрусталик немного призадумался, а затем задал мне вопрос, - У тебя есть время зайти ко мне в гости?

- В гости? - конечно, я собирался навестить дальнего родственника, но, по определённым причинам, сомневался, что даже после стольких лет он захочет меня видеть, - Думаю, мне надо морально подготовиться ко встрече с роднёй. Так что, пожалуй, я приму твоё приглашение.

 Так я на трамвае отправился в гости к своему ратешному другу. Во время пути я не отрывал взгляда от города, который не видел уже три года. Вечно серый Александроград. Однако, несмотря на серое небо, грязь, тошнотворный запах бензина и жуткий звук движущихся шестерёнок на колоннах жилых домов, эта большая имперская мастерская оставалась привлекательным местом для туристов с большой земли, даже в то время, когда идёт война.

 Квартира Хрусталика располагалась на мостовой. Надо сказать, что это была одна из самых чистых улиц административного центра, да и дом, где располагалось жилище моего друга был настоящим загляденьем.  Когда же мы переступили порог квартиры, внутри никого не было.

- И где твоя родня? - спросил я.

- Наверное, на рынке. Я хотел им сюрприз сделать, но думаю, они из газеты знают о создании Феодоровского полка, поэтому, наверное, они готовятся ко встрече со мной. - Хрусталик провёл меня в гостиную, - Ты пока располагайся. Я тебе кое-что покажу!

 Мой друг ненадолго оставил меня в одиночестве. Он вернулся ко мне с большой пачкой листов. Когда же он сказал, что в них вся правда о мадам Лекриновой, моё лицо невольно окрасилось улыбкой.

- Благодарю тебя, мой друг, - я пожал руку Хрусталику, - Ты даже не представляешь, как я ценю твоё доверие!

- Это ты сейчас такой улыбчивый, но что будет после того, как ты всё это прочтёшь... - мой соратник тяжело вздохнул, на краткий миг протерев глаза, - В общем, ты можешь это читать, но иногда я тебя буду прерывать на свой рассказ.

 Я взял в руки первый листок из этой кучи и стал читать записи, выведенные мелким, но не очень аккуратным женским почерком...

Глава I

Конец июня 1914 год. 

        Я долго не открывала глаза, наслаждаясь теплым ночным ветром, который ласкал моё лицо.  Когда же мне удалось вернуть ясный ум, перед глазами снова встала панорама набережной Александрограда - административного центра острова Святого Феодора. Набережная ярко освещалась фонарями, из-за света которых морская вода была похожа на нефтяную гладь. Напротив лавочки, на которой я сидела, располагалась романтичная беседка. Её украшали механические фигуры русалок. 

        В детстве я обожала здесь гулять с родителями. Наверняка, днём тут до сих пор торгует карамельками милый толстенький старичок. Никогда не забуду, как я обнимала папу, говоря, что он самый лучший на свете, а тот, немного потрепав мою макушку, покупал яблочную карамель. А сейчас... Сейчас эти воспоминания кажутся такими далекими, черно-белыми как дагерротип.