Я не умел готовить. Мне было лень этим заниматься, поэтому я обычно покупал полбуханки хлеба с сыром в магазине на углу и съедал ее. Как и другие новые бедняки, я по смешной неопытности жил не по средствам.

Заходя на кухню, чтобы выпить чаю со своей едой, я обнаружил, что вышибала с татуировками на бицепсах, который всегда носил боксерскую черную майку, готовил неслыханную еду и угощал ею всех, кто оказался в это время рядом. Он готовил необычные блюда, такие как филе с ананасом и луфарь с имбирем.

Дом имел не только загадочную охрану, но обладал и загадочной разведывательной сетью: все знали друг о друге всё. Я, сам не ведая как, знал, что трансвестит по имени Гюльсюм, живший в соседней комнате, влюбился в женатого повара, что парня через две комнаты от меня все зовут Поэтом, что здоровенный негр по прозвищу Могамбо днем торгует сумками, а ночью работает жиголо и что один из деревенских парней застрелил сына своего дяди. Казалось, сами стены кухни перешептывались, распространяя информацию.

Я со всеми здоровался и болтал, но ни с кем не дружил. Единственным человеком, с которым мне нравилось общаться, была Тевхиде. Ей было пять лет, она была также и единственным ребенком в гостинице. У нее были короткие, плохо подстриженные волосы и большие темно-зеленые глаза, чистые, как капли росы, глядящие на все с любопытством. Когда мы впервые встретились, девочка поманила мизинцем, прося меня наклониться к ней. «А ты знал, — произнесла она, — оказывается, есть число, которое называется одна тысяча пятьсот». «В самом деле?» — сказал я, делая удивленный вид. «Клянусь, — сказала она, — мне подружка сегодня рассказала».

Когда я не встречал Тевхиде и ее отца на кухне, я обычно ел свой хлеб с сыром, выпивал чашку чая и шел в свою комнату, смотрел на улицу с балкона и читал мифологический словарь, который так и не смог продать. Сила воображения тысячелетней давности, боги, которые вели себя хуже людей, бесконечные войны, любовь, злоба, ревность, страсти влекли меня, заставляли забыть о мире, в котором я жил.

Осень неотвратимо и величественно обживала город. Погода стояла прохладная, в университете начались занятия. Однажды вечером, пока я поглощал еду на кухне, кто-то, чьего имени я не знал, спросил меня, не хочу ли я подработать в свободное время. Платят не много, но работа простая. Я согласился не раздумывая. Мне нужен был каждый куруш. Человек вручил мне карточку с надписью «Друг-статист». На следующий день я поехал по указанному на карточке адресу.

Это было год назад. Тогда я еще не знал, что жизнь настолько открыта случаю и лишена внутренней воли, что может полностью изменить свою траекторию из-за одного слова, предложения и даже прикосновения к визитной карточке.

II

Мы спустились на четыре этажа, мужчина толкнул дверь, и я вошел в сияющую тьму.

Мощный поток света прямо напротив входа в круглый просторный зал с куполообразным потолком в первые же секунды ослепил меня. Я зажмурился. Затем медленно открыл глаза. В ярком агрессивном свете потолочных прожекторов люди и предметы выглядели сверхъестественными существами. Пурпурные, фиолетовые и синие огни, кружащиеся на противоположной стене, постоянно менялись местами друг с другом, пытаясь бороться с едкой белизной прожекторов.

Прямо под рампой находилась сцена, приподнятая футов на шесть. Столы выстроились полумесяцем перед сценой, стулья возле столов покрывали атласные чехлы с огромными бантами на спинках. Слева от сцены расположился оркестр музыкантов, одетых в розовые рубашки.

Поскольку над каждым прожектором имелся черный козырек, яркий белый свет над этими козырьками терял свою силу, постепенно тускнея и растекаясь по сводчатому потолку к стенам в задней части, и почти совсем растворялся, достигнув зала. Огни были окружены темными стенами.

Пространство между освещенной площадкой и этими темными стенами занимали ряды столов, за которыми сидели группы по три-четыре человека.

Я сел за один из свободных столиков сзади.

Когда человек на сцене подал знак, люди за столами начали аплодировать. Из невидимой двери рядом с фиолетовыми, пурпурными и синими огнями вышла женщина в красном платье и запела игривую песенку. Дама была полной. Платье с глубоким вырезом плотно облегало ее тело, не скрывая грудь, выпуклый живот и широкие бедра. Она не пыталась маскировать свою полноту, напротив, намеренно подчеркивала ее.

Все певицы, выходившие после нее, тоже оказались пухленькими женщинами, в нарядах самого разного цвета и фасона, но одинаково плотно облегающих. На одной из певиц было платье бирюзового цвета с кружевной вставкой, под которой виднелись бюстгальтер и большой голый живот.

Я никогда в жизни не видел столько толстых и кокетливых женщин в одном месте. Стандарты красоты этого места сильно отличались от принятых «наверху». Если в верхнем мире ценились молодые женщины с маленькой грудью, узкими бедрами, плоскими животами и тонкими длинными ногами, то здесь были популярны зрелые женщины с большой грудью, полными бедрами, округлыми животами, толстыми и крепкими икрами и упругими изгибами.