Читаем М. С. полностью

И точно, ещё на лестнице слышан тот самый хриплый, громкий и резкий голос, который для Ани звучит лучше всех голосов на свете. Голос той, про которую ещё совсем недавно не слышала ничего, кроме страшных сказок… Но девочка её полюбила сразу и навсегда. За всю её недолгую жизнь все люди вместе не сказали и не сделали ей столько хорошего, сколько сделала генерал за несколько последних дней. Раньше у неё не было никого, кроме книг. А люди её за что-то не любили. И она старалась меньше попадаться им на глаза.

А генерала она хотела видеть как можно чаще. Она никогда ещё ни говорила слово 'мама' , а генерала она готова была так назвать…

Говорила генерал на каком-то непонятном языке. Это девочку уже не удивило. Но раз она с кем-то говорит, значит ей лучше обождать. Она присела на ступеньку лестницы.

— Анютик, это ты там ходишь? Давай сюда. — раздался из комнаты голос генерала.

Генерал сидит за столом, мундира с орденами на ней нет, только зелёная рубашка с погонами. Перед ней пепельница с окурками и чашка кофе, начатая пачка сигарет и зажигалка валяются на столе. Разговаривает она с той, которую вчера назвала. Та женщина стоит у окна. И она показалась девочке сильно удивлённой.

Аня нашла альбом со старыми фотографиями. Ей они казались сделанными в невозможно древние времена. Но она сразу узнала на фотографиях генерала. Прошло столько лет, а она почти не изменилась. Но незнакомых людей на снимках очень много. И чаще всего из них попадались три девочки, две уже почти большие, и одна маленькая.

Первый снимок, на котором они все вместе, сделан зимой. Высокая девочка в меховых наушниках обнимает другую, обе смеются, перед ними стоит маленькая, похоже, что она не столько радуется, сколько насмехается. Она махала рукой.

А лицом та невысокая девочка очень походила на генерала. И маленькая чем-то напоминает её. И они давно уже должны были стать взрослыми. И на фотографиях они действительно, становились старше. И часто рядом с невысокой оказывалась эта странная высокая девушка. Они явно, дружили. На некоторых снимках попадалась и генерал, только похоже, эти снимки делались случайно. Ещё один альбом, но заполненный только до половины.

На нескольких последних фотографиях были похороны. И на них очень много людей. Сначала она подумала, что эти фотографии попали сюда случайно. Но потом… На одном снимке открытый гроб, возле него — двое солдат с винтовками. А в гробу лежит она, и стоит рядом генерал.

Это последняя фотография в альбоме.

Неожиданно вошла генерал. Аня почти испугалась, ведь она смотрела то, что может, смотреть и нельзя. Но генерал не сердится.

— Она была очень хорошим человеком. — сказала она неожиданно — Очень. И она не была злой. А в нашем мире таким людям не выжить. Их просто не успеваешь защитить от зла, которого слишком много.

— Вы были её мамой?

— Да.

— Как её звали? — очень тихо проговорила девочка. Почему-то ей казалось, что генерал не захочет отвечать.

Но она ответила.

— Как меня. Марина. И ещё Лиза.

— А что стало с её подругой и маленькой?

— Рэтерн и сейчас жива. Она замужем и у неё свои дети уже старше тебя. А Дины больше нет.

— Они были сёстрами?

— Двоюродными. А с Рэтерн они просто дружили. Её ты может, скоро увидишь, они иногда приходят сюда. И она свою дочь назвала в её честь. А Дина меня звала матерью, хотя я ей не была.

Аня взглянула на генерала. Что бы про неё не говорили, а она была просто очень усталой женщиной. И очень одинокой. Ребёнок, наконец, набралась смелости, и сказала ей.

— А можно я вас так буду называть…

— Как?

— Мама.

Что-то дрогнуло на невозмутимом лице генерала. Что мелькнуло в стальном взгляде зелёных глаз. Какие струны души зацепил этот вопрос? Что дрогнуло в почти уже каменном сердце? И она неожиданно тихо ответила:

— Можно.

М. С. ведь тоже человек, пусть с крутым характером, очень недобрый и жестокий, но человек. И ещё не до конца разучилась чувствовать. И девочка сама сказала то, в чём М. С. себе не признавалась. Человеческого тепла хотелось железной М. С… Тепла и любви.

Разбрызгивают грязь танки, вязнут в ней машины. Императорская колонна на полной скорости несётся по имперской дороге.

Саргон грустно усмехнулся собственным мыслям.

Императорская колонна! Развалюхи, подобранные на полях отгремевших сражений и кое-как отремонтированные. Да большей части этих машин место в доменной печи! Другое дело, что взять её негде, эту самую печь.

Имперская дорога! В своё время просёлочные дороги и то лучше попадались.

А по такой 'магистрали' не едешь, а ползёшь. Скорость-то километров 25 в час.

И он, император. Пугало он огородное, а не император. Всего-то что в нём от прежнего — мундир. Всё в игрушки играют, наиграться не могут. Император, генералы, офицеры, солдаты. Армия! Бандиты с большой дороги!

Сидят в… М. С. говорит опорные пункты, он сам — блокпосты, в столице — форты. А по сути — в малинах.

Сидят, пугают до смерти местное население и выколачивают из них то, что может сами понадобиться.