– …таким образом, Иван Тимофеевич, при всём уважении к вам, вряд ли смогу предложить что-то действительно стоящее. Безвозвратно ушли в прошлое времена, когда отвлеченные принципы имели влияние на умы. Руководство МПС понимает, что существующая структура – громоздкая и дорогая. При всём при том, что никто не пускает пыль в глаза, несмотря на пренебрежение к внешности, наша структура расточительна. У неё на попечении слишком много бедных родственников. Больницы, социалка, и так далее. Содержать их за свой счёт – это дикость. Тогда за чей? За государственный? Но заниматься этим неинтересно. Гораздо интереснее заниматься железнодорожными перевозками и получать за это деньги. А социалкой пусть занимается соответствующее ведомство. Всё, что касается государственных денег – дело неблагодарное и грустное. Финансов нет в казне, они доставляются неимущими, теми, кто живёт трудами рук своих. Этого мало. А стоит несчастному государству, побуждаемому нуждой, обратиться за деньгами к тем, у кого они есть, и вытрясти с богатых людей какой-нибудь жалкий налог, ему сейчас же поставят на вид, что оно совершает ужасное посягательство, нарушает все законы, не уважает священных прав, разрушает торговлю и промышленность. Мой прогноз такой: МПС избавится от непрофильных активов, акционируется, и превратится в частную структуру. То, что приносит доход, неизбежно попадёт в частные руки. То, что тяготит карман, останется в госсобственности.

От этой встречи, так же как от двух предыдущих, проходивших с глазу на глаз, у Андрея голова распухла и не помещалась в кепку, а десятимиллионная сделка осталась там, где его нет. Рыбников проговорил всё в общих чертах, и ничего не сказал конкретного, заполняя вакуум такими вот рассуждениями о судьбах Отечества. «ЖБИ должен МПСу за тариф, и собирается погасить долги не деньгами, а своей продукцией. Нужен посредник, который бы провёл взаимозачёт – выбрал с завода продукцию, реализовал, поставил оборудование в железнодорожную больницу, и обналичил дельту. Ну и, соотвественно, оформил четырехсторонний взаимозачетный договор». Всё, больше никаких объяснений Андрей не получил – ни данные контактных лиц, ни акты сверок, ни спецификации – ничего. Копеечная заявка на десять коробок шовного материала обсуждалась более скрупулезно, чем эта фантастическая сделка.

Складывалось впечатление, что главный врач железнодорожной больницы познакомился с новыми парнями.

Глава 30

«Наверное, это пока в проекте, – решил Андрей. – Когда дело дойдёт до дела, Рыбников оживится». Но тем не менее всё выглядело очень странно. Для главного врача железнодорожной больницы не было сумм маленьких и сумм больших – он одинаково волновался за тысячу и за сто тысяч. Мог позвонить и в шесть утра, и за полночь, чтобы напомнить, уточнить, переспросить. А к сделке на миллионы долларов было проявлено недопустимое равнодушие.

Даже если принять во внимание, что ЖБИ завысит цену на продукцию, отдаваемую за долги, и её придётся реализовывать с дисконтом, всё равно сумма огромна. Пусть чистыми выйдет пять миллионов, на такую сумму фирмы дадут скидку не менее пятидесяти процентов, и даже не делая наценку поверх «заводских» каталожных цен, можно заработать около миллиона долларов – с учетом того, что половину прибыли заберет Рыбников.

Снова и снова Андрей звонил ему, приезжал в гости, подтверждая свою готовность заняться взаимозачетом, и максимум, чего добился – спецификация в самом общем виде. Тоже очень странно. Рыбников был настолько дотошен и въедлив, что мог часами обсуждать кривизну иголки и время рассасывания викрила, а тут – больше сотни сложных аппаратов, а он как рыба об лёд.

Андрей располагал некоторыми свободными средствами. Реваз наконец вернул долг – правда, без поправки на инфляцию. Андрей стал давить на понятия – мол, увольняют с фирмы, высчитывают с зарплаты, но тот и ухом не повёл. Убыток составил около $20 000. Упорствовать Андрей не стал – всё-таки казахи компенсировали недостачу, и хотя операция прошла без участия Реваза, всё-таки это он привел за ручку клиентов, а не кто-то другой. И опять же, именно он организовал продажу зубной пасты.

Итак, товар реализовали, Андрей получил за него наличные деньги. Ничего не зная про казахов, не догадываясь, что кто-то без него будет с ними заниматься, Реваз обошел вниманием этот участок.

Решив таким образом вопрос с возвратом денег, Андрей оставил всё себе, и задумался, куда бы эти средства инвестировать. И обратился за советом к Вадиму Второву.

Когда «Технокомплекс» вынудили возместить недостачу на «ВХК», строго говоря, повесили чужие долги, учредители не выступили единым фронтом, а стали втайне друг от друга договариваться с руководством УВД. Ни у кого ничего не вышло, и они ушли с завода с огромными убытками. Фирма распалась.