Читаем M&D полностью

– … Какое-то время мы препирались, куда нам пойти, на все мои предложения она отвечала односложно: – «Нет. Я хочу пива. И я хочу рака. Ты напоишь меня пивом? Накормишь меня раком?». Не выдержав, я ответил: – «Пивом напою. Раком накормить не могу, раком могу тебя только трахнуть».

Сказав это, он прикрыл рот ладонью и посмотрел испуганно в сторону Полины. Она вполголоса разговаривала с Лёвой и ничего не слышала. Другая девушка, Имоджин, не понимала по-русски, и Драгункин продолжил свой занимательный рассказ.

– … Она не понимает меня и спрашивает: «Что это значит: «трахнуть»?» Я объясняю ей культурно: «Это значит «to have sex». Лицо её проясняется, она смеется: «Oh, «to fuck», really? А как можно «to fuck» раком?» И я продолжил свой ликбез: «Doggy-style».

Имоджин сказала, что будет ждать Андрея в номере, и ушла. Второв, провожая её взглядом, глубокомысленно произнес, что был бы не прочь жениться на такой – красива, интересна, темпераментна, умна. Гармоничная личность, большая редкость, мазафака.

– Не теряйся, дружище! Учи венгерский!

– Ничего себе! Я думал ты скажешь, что спать с венгеркой непатриотично!

Зная его с детства, Андрей всё же поймался на удочку, на его серьёзный тон, и принялся горячо доказывать:

– А ты знаешь, как она к этому пришла… Опять же, это ничто по сравнению с девчонкой, с которой целовался по подъездам, убегал из кафе, потому что не было денег заплатить, которая знала тебя до того, как ты стал чего-то стоить. Вот это настоящая любовь. Кстати, ещё один пример из биологии…

Отпив шампанского, он рассказал о жизни чаек. Они живут большими группами – супружеская пара не ищет уединения, а неплохо себя чувствует в шумной толпе птичьего базара. Но за удовольствие общаться с себе подобными приходиться платить. Жизнь чайки, как самца, так и самки – проходит в постоянной защите своего гнезда, а заодно и своего партнера от гнусных поползновений холостяков и незамужних девушек. Самка чайки, впрочем, ведет себя безукоризненно и отчаянно защищает клювом и когтями свою честь, да и женатый самец не рвется нарушать святость семейных уз. Но в один прекрасный момент всё меняется. В период размножения то одна, то другая самка вдруг начинает задирать хвостик и оглашать воздух призывными воплями, сзывая к себе самцов со всей округи. И как только те подлетают, развратница отдается им сразу, немедленно – это она, та, за которой её законному супругу пришлось ухаживать чуть ли не неделю, прежде чем она согласилась подпустить его к себе! Самец, конечно, как может, пытается противостоять безобразию, но тщетно – что он способен сделать с парой десятков распаленных захватчиков, копошащихся вокруг бессовестной женщины, которая явно млеет от такого ажиотажа? Орнитологи называют этот феномен «быстрым спариванием» – длится он всего десять-пятнадцать минут, но за это время самка ухитряется вступить в контакт в среднем с семью-десятью самцами. После чего опять ведет добродетельную жизнь – правда, яйца в кладке, за которыми будет ухаживать её муж, вполне могут принадлежать вовсе не ему. Но супругу, кстати, не на что пенять – можно подумать, сам он вел себя лучше, когда нахалка по соседству призывала кавалеров со всей округи на сеанс быстрого спаривания… Биологи относят этот ритуал к «конкуренции спермы» – и полагают, что он необходим, чтобы поддерживать высокую репродуктивную функцию у самцов вида, ведь в конечном счете больше всего детей будет не только у самых крупных и привлекательных самцов, но и у тех, которые могут эффективнее всего размножаться.

– Я, конечно, ценю достижения коллективного труда, – заключил Андрей, – но предпочитаю это делать не дома.

А Драгункин под шум голосов, взрывы смеха и стук серебра по фарфору заканчивал свое повествование:

– … Для неё мои слова оказались настоящим откровением. Она воскликнула: «Doggy-style, really? Но «dog» – это собака, не «рак». «Рак» по-английски – это «crawfish». «Правда? – невозмутимо ответил я. – Странно… Может быть, англоговорящие девочки в основном стоят спокойно во время этого процесса, а русскоязычные стараются двигаться назад?»

Она продолжала гнуть свою линию: «А почему ты не можешь покормить меня раком?»

А я ей терпеливо объясняю: «Потому что, во-первых, говорят «покормить раками», а не «раком». Во-вторых, я не знаю, где можно найти раков в полдвенадцатого». Она: «А «трахнуть раками» значит «to have sex many-many-many times»?» «Нет, – отвечаю я. – To have sex many-many-many times» – это будет «затрахать». «Really?» – спросила она озадаченно. Я промолчал, и всё время, пока длилась пауза, она смотрела на меня с восхищением, потом сказала: «За-тра-хать! Какой у вас все-таки поэтичный язык! Так ты напоишь меня пивом?» «Sure, – ответил я. – One thing you should promise. You will not drink it doggy-style». (Конечно. Но ты должна пообещать, что не будешь пить его раком – англ.) «Клянусь», – ответила она с абсолютно серьезным лицом.

– Ха-ха-ха!

– Хи-хи-хи! Драгункин всегда рассмешит!

* * *