Она долго выговаривала дочери, и та пристыжено выслушивала. Да, она понимала, что поступает нехорошо, но обязательно исправится, и другу своему скажет, чтобы стал посерьёзнее. Однако, последняя мысль – о друге – была высказана не так, как хотелось, и слова не выразили все те мысли и сомнения насчёт Никиты, но эти слова вдруг разозлили мать, которая начала было успокаиваться.

– Как раз о нём мы и хотели поговорить!

Красноречиво посмотрев на Юрия, Арина разразилась потоком брани в адрес «морально-физического урода» Никиты, и выставила ультиматум: если дочь не прекратит с ним общение, то оно само собой прекратиться, когда «дядя Юра с ним пообщается».

Материнское раздражение передалось дочери, и та огрызнулась – делаю, что хочу, и если не буду попадать в милицию, остальное вас не касается, и вообще,

– … ты не можешь указывать, с кем мне встречаться, ясно!

Арина с криками наступала на дочь, и Таня, поднявшись со стула, оборонялась крепкими словами, а её громкий голос утяжелял их многократно. Юрий счёл нужным вмешаться.

– Покажи уважение, – обратился он к Тане сначала тихо, но, видя, что это не возымело действия, прикрикнул, и голос его раскатился по всей комнате:

– Покажи уважение! Покажи уважение матери!

Отпрянув, Таня замолчала.

– Теперь сядь!

Она продолжала стоять, и Юрию пришлось ещё раз прикрикнуть, чтоб села. Они с Ариной стояли в нескольких шагах от Тани, а ей казалось, что оба нависли над ней, как коршуны над беззащитной пташкой.

– Папа Витя был бы очень недоволен, если б узнал, что его дочь превратилась в маромойку, – начал Юрий. – Тебе это понятно?!

Таня принялась оправдываться – она совсем не то, что о ней думают. Юрий потребовал, чтоб на вопрос ответили чётко: «да» или «нет».

– Да, понятно, – тихо произнесла она.

– Так-то лучше, – продолжил Юрий после строгой паузы.

Затем сказал:

– Ты выбрала себе не того парня. Отец бы не одобрил твой выбор.

Таня посмотрела на его руки, испещренные наколками, на массивную золотую печатку сразу на три пальца, напоминающую кастет. Заметив её взгляд, он сказал:

– У меня была другая история, и времена были другие. И твоему будущему парню – а у тебя ведь когда-нибудь будет приличный парень! – я не желаю тех ужасов, что были у меня.

– А чем этот неприличный? Подумаешь, попался пару раз, с кем не бывает.

– Он по жизни попавший – безмозглый гопник, беспредельщик, мразь!

И Юрий принялся склонять по всем падежам Никиту. На Танином лице изобразилось непонимание, немой вопрос и возражение, которое она не смела высказать. Тогда Юрий спросил:

– Ты спала с ним?

– Нет.

Арина была шокирована – и этим ужасным вопросом, и тем спокойно-равнодушным тоном, которым был произнесён ответ.

– Вот что, дорогая доченька, – глухо проговорила она, – мы скажем, а ты прими к сведению. Увижу или хотя бы услышу про этого отморозка – его закроют, или… гм… в общем, никто его больше не увидит.

Покраснев, Таня тяжело задышала, и вскинула свой горящий взгляд на мать. Но промолчала – из-за Юрия.

– Нет, нет, нет, пускай! – протянул он зловещим фальцетом. – Пускай встречаются, она уже оформилась, сейчас девки в тринадцать лет живут вовсю, а ей уже шишнадцать стукнуло. Пусть погуляет, всё нормально.

На него уже не только испуганная Таня уставилась, но и Арине стало вдруг не по себе.

И он продолжил жёстким тоном:

– Только знай: я перестану помогать твоей семье, и все папы Витины друзья перестанут. Вот, говорю в его доме, а моё слово – закон, не только в этом доме, а везде – закон!

На минуту воцарилось молчание, стало слышно наглое чириканье воробьёв, сидевших на деревьях в саду и на карнизах дома.

– Кто позаботиться о тебе, когда твой дружок сядет, или его грохнут! Загремишь в кутузку, кто тебя вытащит? А если он попользуется тобой и выставит другим подонкам, что тогда? Кто за тебя вступится, и кому ты будешь тогда нужна! Ну, блядью станешь, подстилкой, сколешься на зоне, это нормально, хорошо, может, это твоё. А твоя мать и брат – что им делать, когда закончатся папы Витины деньги? Нормально тебе будет жить на свете, когда они через тебя пострадают?!

К сказанному уже было нечего прибавить, и Арина с Юрием покинули комнату, оставив Таню наедине с её сомнениями. Не стало большим открытием то, что опора из Никиты никудышная. Но Таню жгло чисто женское любопытство, а уж его-то Никита способен был удовлетворить. Жим-жим по подъездам её и саму давно не устраивало, ей нужно было что-то настоящее, и с настоящим мужчиной. Но как раз этой настоящести Никите недоставало, не вытягивал он ту самую последнюю ноту, без которой музыка не музыка, а фальшивое наигрывание. И если поддержку себе, матери и брату она как-нибудь окажет по жизни, – тут дядя Юра сильно сгустил краски; то насчёт Никитиной мужской состоятельности – здесь, увы, она бессильна.

Но что же делать с проснувшимися желаниями, которые уже настоятельно требуют удовлетворения? Ждать? А сколько ждать, и чего ждать?! Случай, который решит головоломку? А где томящейся девушке обретаться, по каким местам ходить, чтобы поймать этот случай?

Глава 101