Еремеев стал оправдываться – если б не съехали, налетели б на крупные расходы, там, на квартире, в три раза дешевле, и так далее. Чтоб увеличить прибыль, надо экономить. И что там с заключением договора с кардиоцентром, когда можно поехать познакомиться с главврачом?

Это вывело Андрея из себя.

– Какая на х** квартира, где ты видел офис на квартире? Что я скажу Штейну, куда я приведу его?

Он рассчитывал ещё некоторое время продержаться в этом офисе, чтобы Штейн, приезжая в Волгоград, мариновался здесь, и не ездил в кардиоцентр. Демарш сурков существенно осложнил ситуацию. Квартирный вариант выглядел совсем тухло и не прокатывал даже для такого лопуха, как Штейн.

Им удалось погасить приступ ярости – такие у них были способности к уговариванию. Улыбочки, лесть, братания. Они обезоруживали неизменно хорошим настроением и полным непониманием того, что кого-то могут рассердить. И Андрей против своей воли уступил, хоть и были мысли оплатить аренду и вернуть машины.

Весь следующий день он порывался поехать на эту квартиру, чтоб окончательно разобраться, но так и не поехал. Злился, что поддался уговорам. Чёрт знает что, они гипнотизеры что ли, иначе как смогли околпачить? Уже вечером он встретился в центре с Лактионовым, и, не дожидаясь, пока тот включит своё сурчиное обаяние, выпалил:

– Меня не устраивают условия нашего сотрудничества – уставные деньги, ваши девки, и вся ваша самодеятельность. Кроме того, я скоро уезжаю в Питер, и бросаю этот бизнес. Мне нужна моя мебель и оргтехника.

Лактионов находился в гармонии с окружающей средой и в ладах с самим собой.

– Тогда оставь кардиоцентр нам – раз ты уезжаешь в Питер.

– Это уже не мне решать, и тем более не вам, – с трудом скрывая бешенство, многозначительно произнес Андрей. – Тут задействовано руководство кардиоцентра, я действую от их имени. Поэтому, не расстраивайте ни меня, ни других людей, и не суйтесь туда.

Какие-то чакры закупорились, а может, чересчур раскрылись. В глазах Лактионова вспыхнули злые огоньки, а гротескные губы недовольно поджались.

* * *

На следующий день делили мебель, оргтехнику, и персонал. Сурки, давя на жалость, сказали, что много работали, рассчитывая на совместный бизнес, и вот, их карьера обрывается на самом взлёте. И Андрей, опять же, против своей воли, уступил им, и одобрил предложенный ими вариант раздела имущества – с учётом их неоплаченной работы и некоторых организационных расходов.

Их квартира-офис напоминал парижскую коммуну. Сурки ходили в шортах, шлёпанцах, в расстегнутых рубашках. Николаева шепнула, что они по очереди запираются со своими подругами в ванной, и оттуда доносятся блядские стоны. Чёрт знает что.

Поручив Тишину перевезти вещи, Андрей поспешил покинуть этот бардак.

Глава 97

Попутно пришлось избавиться от Семёна Котельникова – он был уличён в создании своей собственной фирмы и переманивании клиентов. Вот тебе и лоховатый парень с пролетарской физиономией. Юля Чуприна обнаружила на компьютере документы этой его фирмы – он оказался настолько глуп, что практически не скрывался; а из подслушанных разговоров стало ясно, что делопроизводство ведёт нанятая им девка, с которой он, по примеру сурков, спит. Что за повальная эпидемия – создавать свои фирмы! И эта болезнь ущербного руководителя – сходиться с подчинёнными! Любовь и бизнес в одном флаконе. Полностью интегрированная жизнь. И работа, и досуг стали напряженным развлечением. Деятельность сама стала своим вознаграждением, изобилующим впечатлениями и эмоциями. Андрей живо представил себе задрипанную квартирку-офисок, в которой двое – в любовном беспорядке, среди смятых простыней, договоров, разбросанного нижнего белья, деловые бумаг, факсов.

– Дорогая, ты кончила?

– Да, милый, 8-я больница заказала у нас два литра пресепта.

Разговор с ним был короткий: «Ты исчезаешь и никогда мне на глаза не показываешься, а если покажешься, то исчезнешь». Котельников понял, что от него требуется. Позже Андрей узнал, что фирмочку свою он бросил, и занялся строительными работами.

Как ни пытался Андрей придумать вариант сотрудничества с Вениамином Штейном, ничего не получалось. Никак не вписывался он в семью Ансимовых-Быстровых (куда Андрей мысленно добавлял свою фамилию – Разгон, у него ведь тоже есть родной брат, который уже выполняет кое-какие поручения, входит в дело).

Штейн получался абсолютно лишний человек. И хотя Андрей знал о неизбежности столкновения, но оттяжка всегда приносит радость. Он постоянно обдумывал твёрдо принятое решение в отношении компаньона, но не мог придумать, как воплотить его в жизнь. Положение резко осложнялось сурчиными манипуляциями – из-за того, что по глупости лишился старого офиса, Андрей был вынужден сообщить Штейну о новом, находящемся в кардиоцентре, хотя уже принял решение хранить это в тайне.