Читаем Лживый век полностью

Кроме миров существуют карликовые миры (конечно, это всего лишь метафора), у которых также имеется устойчивое онтологическое пространство, являющееся центром притяжения для жителей этих миров. Карлик — это такой же человек, только гораздо меньших размеров. Обычно карлики играют маргинальные роли в человеческом обществе. Карликовые миры не развились до универсальных миров из-за стечения неблагоприятных обстоятельств и своих индивидуальных особенностей. К карликовым мирам относятся: еврейский, армянский, цыганский и японский. Им присуща племенная обособленность, которая со временем обрела определенную морально-этическую подкладку. Жизнь — антиномична, парадоксальна, непредсказуема. Жители карликовых миров, будучи непоколебимо уверены в своей исключительности и своем превосходстве над всеми другими людьми, заслужили свою неординарную судьбу, но судьбу незавидную. Их непомерное самомнение, скорее всего, проистекало из рудиментарного убеждения, которого придерживались жители древнейших «островных» царств, некогда возникших в «океане» первобытной жизни.

В очень далекие эпохи многотрудного выделения из стихии первобытной жизни первых государств, жители этих государств, вполне естественно смотрели на представителей соседних с ними племен, как на существ более низкого порядка, а себя воспринимали в качестве любимцев или избранников богов. Так, японцы могли впасть в подобное самообольщение из-за отъединенности от гигантского массива евразийского суперконтинента. А евреи — перенять идеи своего превосходства и своей избранности у египтян, а точнее, смешавшись с египтянами-солнцепоклонниками (приверженцами учения фараона Эхнатона), которые были вынуждены бежать из страны, притесняемые приверженцами традиционных религиозных воззрений этой североафриканской цивилизации. В итоге, евреи оказались выкидышем истории, которую уже творили могущественные универсальные миры.

Смысловое пространство мира — исключительно влиятельная духовная субстанция. Каждый человек стремится жить в своем мире и готов нести все тяготы подобного существования. В обратном случае существует угроза перестать быть собой, а перестав быть собой, легко уподобиться животному или насекомому. Лишь в мире есть пути обретения бессмертия, есть место преемственности поколений. Перейти в другой мир — это значит стать совсем другим человеком. Такие случаи бывают, но всего лишь в качестве исключений. Принадлежность человека к определенному миру возникает с момента его рождения и сопровождает этого человека до его последнего срока. Жители карликового мира к тому же убеждены, что они и только они живут правильно, а все остальные люди заблуждаются, все воспринимают не так как надо. А так как обитатели карликового мира вынуждены терпеть со стороны жителей универсального мира презрительное или настороженное отношение к себе из века в век, то их неприязнь ко всему роду человеческому или к жителям какого-то конкретного универсального мира становится наиболее устойчивым чувством.

А теперь представим себе, что эти «островитяне» слышат растерянные голоса, доносящиеся с «материка»: мол, мы не так обустраивали общество, как нужно, не так воспринимали саму природу человека и его предназначение… И жители карликового мира уже перестают чувствовать себя неправедно оттесненными на обочину большака истории, а воспринимают себя оракулами, изрекающими истину, великанами среди лилипутов, вразумителями глупцов и поводырями слепцов. Они испытывают огромное воодушевление, их самооценка растет не по дням, а по часам. Ведь они терпели притеснения и гонения только потому, что века и тысячелетия упорно придерживались мнения, что сама история человечества движется не так, как следовало бы, и потому неразумные народы столько сил потратили на ожесточенную борьбу между собой, на пагубные вымыслы, презирая и притесняя подлинных носителей и выразителей истины. Но, наконец-то, европейцы устали блуждать, наконец-то осознали, что уперлись в монолитную стену, оказались в тупике и принялись беспомощно озираться по сторонам в поисках того, кто укажет им выход из сложившейся ситуации, кто поведет их за собой из кошмарного сегодня в «светлое завтра». Эмансипация евреев, последовавшая вскоре после революционных событий во Франции и закрепленная кодексом Наполеона, была воспринята «избранным» народом за торжество истины, ранее грубо попранной христианскими вымыслами. Тяжесть политических катаклизмов в Европе, внутринациональные междоусобицы, голодные бунты, массовые казни, гибель сотен тысяч людей в беспрерывных военных кампаниях только повышали самооценку евреев в качестве единственно возможной и конструктивной силы мировой истории.