Читаем Лживый век полностью

И все же, несмотря на многочисленные обнадеживающие признаки, на переломе тысячелетий какого-то внятного сигнала к люстрации так и не произошло. Не наблюдалось и глубинного толчка к нравственному выздоровлению. Нельзя сказать, что постсоветское общество продолжало оставаться заорганизованным или зашореным, как в прошлые десятилетия, но и к самостоятельным действиям не проявляло склонности. Держала в незримой узде привычка действовать только по команде, по приказу-указу. Самостоятельные инициативы проявляли лишь воришки и мошенники, ушлые аферисты и ловкие шулера.

Образ России столь любезной сердцу участникам различных общественных движений и партий оставался весьма размытым. Кто-то призывал взять за образец общественное устройство и протекание индивидуальной жизни как в Британии или как в Швейцарии. Но оппоненты возражали, что к такой сытой и упорядоченной жизни британцы или швейцарцы шли веками. Кто-то кивал головой в сторону США, за несколько десятилетий сумевших стяжать неслыханную и невиданную доселе экономическую и военную мощь. Но всем была заведомо понятна неустранимая разница в климатических условиях. Во многих штатах население годами снега не видывало, могло проживать в легких, не отапливаемых жилищах. У нас же только на уборку снега ежегодно тратились колоссальные средства. Тогда пристальные взоры обращали на небольшие, но благополучные скандинавские страны. Почему-то и дороги там не трескались от морозов и не размывались в пору весенней распутицы, и среднедушевые доходы, включая социальные выплаты, поражали своими внушительными размерами. Но и тут находились убедительные объяснения: дескать, площадь таких стран невелика, нетрудно их обработать, освоить и не заблудиться-потеряться как в Сибири или на Дальнем Востоке. Да и менталитет тамошних жителей чересчур своеобразен: снисходительны к сексуальным извращенцам и к женщинам в сутанах священнослужителей. В общем «за морем житье не худо», но не совсем подходит для нас такая жизнь.

Недавно крестившиеся (а также венчанные и воцерковленные) православные со страстностью неофитов рассуждали о необходимости утверждения в стране теократии и полезности для страны автаркии. Сторонники монархии говорили о том, что после революций непременно наступает период реставрации, и потому самым разумным было бы посадить на трон кого-то из здравствующих Романовых и тогда жизнь в стране наладится сама собой. Власти прилагали усилия к разработке долгосрочных планов стратегического развития отдельных территорий: пионерами в этом многотрудном деле выступили сотрудники мэрии Санкт-Петербурга, которые со временем заняли ключевые посты в столице. Но эти документы скорее содержали набор «хотелок», нежели продуманные сценарии социально-экономического развития, и не имели привязки к имеющимся ресурсам. Увы, отсутствовали эксперты в области стратегического планирования. Конечно, составлению подобных стратегических планов крайне бы помогла национальная идея, но сформулировать ее не представлялось возможным. Львиная доля общества оставалась расколотой на «белых» и «красных». Понапрасну потратив столько жизней и сил на строительство «светлого завтра», приверженцы марксизма с опаской всматривались в будущее. А «белые», сосредоточенные на возрождении реалий попранной, растерзанной России, усматривали в политических конструкциях векового прошлого единственное спасение для расхристанной страны. И все же поклонники «седой старины» прибывали в непреодолимом замешательстве, потому что не знали, как возродить ту самую «старину», сделать ее ключевым фактором общественной жизни. Казаки в своеобразных летних лагерях заново учились гарцевать на лошадях и осваивали азы боя на саблях, естественно, горячо обсуждали многие подробности давно отгремевшей гражданской войны, столь болезненно прошедшийся по их куреням и станицам. Создавать из казаков специальные военизированные формирования и тем более вооружать эти формирования стрелковым оружием власти не торопились. Действительные члены возрожденных дворянских собраний собрали по архивам и систематизировали свои родословные, уходящие вглубь веков, подробно рассказали о них другим потомкам первого служилого сословия бывшей Российской империи, регулярно проводили журфиксы и фуршеты, приуроченные к юбилеям наиболее активных и уважаемых участников дворянского движения. В столицах и крупных городах изредка проходили балы, наибольшей популярностью пользовались Рождественские и Пасхальные. Дамы облачались в нарядные платья, приобретенные в свадебных салонах или взятые там же на прокат, мужчины — в смокинги или даже фраки; с упоением вальсировали в арендованных помещениях, обращались друг к другу «милостивый государь» или «милостивая государыня».