Читаем Львы в наследство полностью

Описав этот случай Джорджу, я вздрогнул от неожиданной мысли – вот она, возможная разгадка! Темный увидел во мне либо хищника-соперника вроде леопарда, либо самца-соперника, вторгшегося на его территорию. А что? При моей симпатии ко львам вполне возможно, что Темный принимал меня за одного из своих собратьев. А вдруг львы видят не только глазами, но и душой и воспринимают меня не как человека, а как львиный дух, облаченный в человеческую плоть? Вот какие вопросы всплыли на той памятной первой встрече с Джорджем.

В ответ на мой рассказ Джордж поведал о своих приключениях, говоривших в пользу вышеупомянутой гипотезы. Не странно ли, например, что львы-потомки его питомцев во втором и третьем поколении, – проведя многие месяцы среди дикой природы, неожиданно являются к нему в лагерь показать свое потомство? Ведь так же происходит и в прайдах – когда львята достигают примерно двух месяцев, мамаша приводит их показать остальным членам прайда.

Первая встреча с Джорджем укрепила во мне веру в существование особых отношений между львом и человеком, о которой я никому прежде не рассказывал. Я говорил, а Джордж милостиво и понимающе кивал. Возможно, он тоже долго страдал от отсутствия собеседника, которому можно было бы откровенно, без опаски, поверить все свои размышления и чувства.

За три дня, прожитых в Кампи-иа-Симба, мы с Джорджем горячо обсуждали другие ситуации и события, которые упрочивали нашу неколебимую веру во львов и львиный мир. Я, в свою очередь, подумал, что эта встреча была одним из тех редких случаев, когда Джордж поверил, что кто-то искренне разделяет его сопереживание львам. Так возникло наше братство по духу!

В последний вечер, что мы провели вместе, Джордж рассказал, как бы ему хотелось возобновить работы по подготовке львов к возвращению на волю – проект, на который властями был наложен запрет в течение восьми долгих лет. Как раз ко времени нашего визита Департамент охраны природы дал наконец на это разрешение. Уже ночью Джордж предложил мне, по завершении книги, вернуться в Кору и помочь ему в работе над проектом.

– Мне-то уж пора на покой, Гарет, – добавил он, а в глазах его сверкали огоньки. Я чувствовал, что ему хотелось бы узнать обо мне как можно больше, а мне, в свою очередь, ничего так не хотелось, как глубже проникнуть в его чувства, лучше понять, во что он верит.

Мы затронули вопрос, сколь вероятным будет для меня получение разрешения на работу, но решили пока не заострять на этом внимания, ибо я чувствовал, что Джорджу, прежде чем принять окончательное решение, нужно самому убедиться в моем искусстве отношений со львами. Он предложил, чтобы я по прошествии какого-то времени вернулся в Кору и посмотрел, как будут развиваться события.

В августе 1988 года я снова приехал в Кению и стал свидетелем кризиса, охватившего дикую природу. Я возвращался к Джорджу в Кору как раз тогда, когда сомалийские бандиты особенно свирепствовали по всей Кении, истребляя слонов целыми стадами, в результате чего их поголовье сократилось до невиданного прежде уровня. Природоохранные организации и правительство были всерьез обеспокоены этими непрекращающимися нападениями.

Прибыв в Найроби, я остановился у своих друзей – четы Джо и Симоны Чеффинг, которые с успехом занимались тем, что возили гостей на сафари. Беседуя с Джо – в прошлом профессиональным охотником, свидетелем перемен, достижения страной независимости и введения в 70-е годы запрета на его профессию, – я чувствовал, как переполняло его негодование из-за того, что сомалийцы превратили национальный парк Цаво в самую настоящую бойню. Джо, как и многие другие гиды, устраивавшие сафари, был шокирован уроном, наносимым вооруженными бандами. Происходило не просто истребление наследия дикой природы, но и сильнейшее давление на правительство страны. За прошедшие шесть месяцев в национальном парке Цаво было уничтожено свыше шестисот слонов и, как предполагают, осиротело около трехсот детенышей – беззащитные и растерянные, они легко становятся добычей львов и гиен. Устроители сафари и борцы за защиту природы говорили о целых кладбищах слоновьих скелетов, лишенных бивней, по обочинам грязных дорог Цаво – эти факты заставляли предположить, что в кровавом преступлении серьезно замешаны чиновники администрации парка: кто же еще мог получить такой легкий доступ сюда?!