Читаем Львы и Сефарды (СИ) полностью

— Нет! — Я сжимаю кулаки. — Он маленький, — говорю уже чуть тише. — И это он спас Малкольма после падения. Вот Малкольм и пошел за ним. Со мной.

— И вот где вы в итоге оказались, — подхватывает Анга горько и торжественно. — Ты ничего не знаешь, так ведь? Как там тебя…

— Данайя.

— Вот, Данайя… Вот что я тебе скажу, — Она складывает руки на груди. — Все, кому выпадает несчастье любить Стерегущего, обречены на горе. И ты не сможешь разорвать такую цепь.

Я молчу.

— По справедливости он должен умереть, — спокойно продолжает Анга. — Но я пообещала, что оставлю его в живых.

— Ты не убьешь его? — вырывается у меня.

— Он сам загнется. Какой смысл патроны тратить?

Я медлю еще пару секунд.

Встаю на ноги.

— Анга…

— Что? Собралась просить меня о милости? — Она насмешливо смотрит на меня снизу вверх. — Послушай, я могу его спасти. Могу отдать приказ — и лучшие лекари Гончих через неделю поставят его на обе ноги. Но он того недостоин. К тому же, вам ведь нечем расплатиться с нами.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я порывисто.

В ее глазах зажигаются стальные огоньки.

— Я могу показать тебе то, что перевернет твой мир, — говорит она насмешливо. — Могу дать шанс твоему другу. Но есть условие. И только одно.

— Какое же? — Я нетерпеливо хватаю ее за руки. Она отталкивает их. — Говори же, Анга! Не молчи!

Анга встает и вынимает меч из ножен. Она почти на голову меня выше, но я смотрю ей прямо в глаза. Внутри все горит. Она не имеет права — она не может решать, кому жить, а кому умирать. Она не тронет Малкольма. Я ей не дам. Потому что Малкольм — это цена спасения. Цена за Вика. Я не отдам эту цену кому угодно. Малкольм — мой. Мой сбитый летчик. Мой удел.

— Поклянись мне в верности, Данайя, дочь окраин, — произносит Анга. — Поклянись, что не предашь — ни меня, ни моих Гончих Третьих смут. Ты получишь Малкольма обратно, но я сделаю тебя своей служанкой. Такой же, как и все они. Готова ли ты выбрать между нами?

— Ты… что я тебе сделала? — спрашиваю я с беззвучной злостью.

— Пока что — ничего, — Она обходит круг вокруг меня. — Но сделаешь даже больше, чем посмеешь представлять. Ты станешь Королевой-Гончей наравне со мной, ведь ты отчаянная девушка. На разных берегах одни будут молиться на тебя, другим же ты внушишь животный страх. В конце же всех дорог, — ее глаза пылают ярче, чем светильники на потолке, — ты обернешься и придешь в жестокий ужас, осознав, как много сделала. И ты поймешь.

— Что я пойму?

— Что этого на самом деле было мало.

Я стою, не в силах даже с места сдвинуться — как и тогда, на пепелище. Костры горят, горят внутри меня. Свет преломляется, душа сминается, как железо, и скрежет бьет по нервам.

Я всего лишь хочу вернуть брата…

— Твой мальчик, — начинает Анга, и я вздрагиваю. — Я знаю больше, чем ты думаешь. Ты же хочешь увидеть его живым?

Я бросаю на нее последний взгляд.

И опускаюсь на колени.

— Ты клянешься, дочь окраин?

— Да. Я клянусь. Тебе… и Гончим.

Она протягивает ко мне меч и острием приподнимает мою голову. Смотрит мне в глаза буквально несколько мгновений. Потом снимает факел со стены, раскаляет клинок в пламени и снова направляет его на меня.

— Куда тебе хочется?

Я думаю несколько секунд. Мое сердце? Нет, оно принадлежит одной лишь мне. Мои руки? На них и так довольно шрамов. Что же тогда? Анга ждет ответа. Я понимаю: это важно. Словно вопрос выбора, которого у меня никогда не было. Почему я могу выбирать лишь место следующей раны?

— На шею, — слышу я свой голос будто бы со стороны. — Сзади. На затылок.

Задерживаю дыхание: сейчас будет очень больно. Но это ничего: Малкольму в сто крат больнее… Раскаленный металл касается моей кожи. Я дергаюсь, но не кричу. Только закусываю губы с такой силой, что во рту появляется кислый привкус. Это длится несколько секунд, но мне кажется, что время растянулось. Я вздрагиваю: вот что имел в виду Малкольм. Вот о чем он говорил.

Последние секунды…

Боль проходит. Остается только жжение. Не могу повернуть голову, а Анга все еще стоит за моей спиной. Пара секунд — она подходит и протягивает мне руку. Но я встаю сама.

— Мечом и светом, Гончая Третьих смут, — приветствует она меня. Переводит взгляд на выход. — Эй, вы! Миретта!

Миретта, вторая неназванная девушка и еще несколько женщин подходят и кланяются своей Королеве. Я стою и чувствую, как дрожь заполняет мое тело. Что я сделала сейчас? Не будет ли мне горько от такого выбора? Я снова ничего не знаю. Но ради Малкольма и Вика я готова принять на себя пламя. Я и так горю внутри. Это — всего лишь след на коже. Как напоминание о том, что я — костер. Руина. Погребальный плач эпохи.

— Пошлите за лучшими лекарями Гончих, — приказывает Анга, не глядя на меня. — Пусть приходят сюда из своих селений.

— Вас много? — спрашиваю я одними губами.

— Больше, чем ты думаешь, — отзывается она. Женщины уходят — так же молча. — Наши селения — там, среди скал. Нас невозможно найти. Мы сами приходим и берем то, что мы хотим.

— Почему Третьи смуты? — снова спрашиваю я. — Ведь я теперь одна из вас. Ты мне расскажешь, Анга Гарсия.

— Не только расскажу. Пойдем со мной.