Читаем Лупетта полностью

— Сначала хотели «мерседес» купить, — ворчливо поздравил юбиляра Виталик. — Но когда мы с пацанами подбили бабки, оказалось, что не хватает, можно сказать, самую малость. Поэтому решили преподнести тебе более скромное средство передвижения. Но тоже немецкое, вот видишь, тут написано. Надеюсь, оценишь. Мы все чуть не разорились, чтобы ты как следует плясал. Достал уже нас своим нытьем, что все подмышки протер. Теперь будешь скакать до сортира, как кролик. Да ты погодь бежать, не видишь что ли, тут сначала высоту надо отрегулировать, чтобы удобно было... Вот, вот, да не торопись ты, подкрути сначала, чего руки то так трясутся, а ну- ка признавайся, небось принял на грудь с утра, пока мы не видели? Стой, стой, дай я проверю, как держится... Двойная регулировка, не хухры-мухры! Воо-от, теперь нормалек, ну давай, гони, Шумахер!

После успешных испытаний чуда немецкой мед- техники новоявленный Шумахер завалился на койку и захрапел. К вечеру он зашевелился и сразу схватился за часы.

— Что же Рыжика-то моего нету, говорил же, что после работы заглянет. Эх, в рот компот, надо было звякнуть, чтобы он тоже новые костыли не приволок!

— Да не волнуйтесь вы так, у вас же сердце, придет ваша дочка, никуда не денется, может просто на работе задержали? — предположила вошедшая с новой капельницей Оленька. — А по поводу подарка все нормально, мы ее предупредили, чтобы костыли не покупала.

И в этот момент в палате погас свет.

— Что за базар-вокзал?! — взорвался Георгий Петрович. — Неужели пробки перегорели?! Вот тебе и подарочек на день рожденья, в натуре!

Но тут с протяжным скрипом отворилась дверь, и в темноту палаты медленно вплыл торт с дрожащими огоньками свечей.

***

На столе лежат две трубки. Одна для табака, вторая для слов. Первая трубка еще теплая, почти горячая. Можно подумать, ее недавно курили. Вторая трубка тоже не успела остыть. Не исключено, что ее согрел задушевный телефонный разговор. Но, как оно обычно и бывает, все не то, чем кажется. На самом деле первая трубка так и не была раскурена, ее просто долго сжимали в руке, забыв поднести огонь к табаку. Что до второй трубки, то и ее судьба сложилась нелегко. Кто знает, может ее согрели самые теплые слова из тех, что один человек когда-либо собирался сказать другому. Но он так долго готовился, что слова эти смогли услышать лишь равнодушные гудки.

У обеих трубок один хозяин. О, они многое могли бы рассказать о нем. Но какими разными были бы эти рассказы! Первая трубка помнит своего владельца мечтателем, роняющим одинокие камни грез в колодец долгих размышлений. Она помнит его острословом, пускающим меткие стрелы шуток в баранки сизых колец. Она помнит его романтиком, прячущим влюбленные глаза за клубами табачного дыма. Даже странно, что у второй трубки сложился совсем другой портрет хозяина. Она знает его молчуном, то нажимающим, то отменяющим сигнал вызова. Она знает его невротиком, репетирующим перед зеркалом заранее заготовленные фразы. Она знает его заикой, лепечущим в динамик совсем не то, что собирался.

Но сейчас обе трубки видят своего хозяина в одном и том же образе. Он уже битый час сидит на полу к ним спиной и методично раскачивается, то и дело ударяясь затылком о край стола. Если бы вы каким-то чудом очутились на месте одной из этих трубок, наверняка бы решили, что он сошел с ума. А оказавшись на месте другой, даже не знали бы, что подумать. Но первая трубка вовсе не считает, что ее владелец псих. Она мечтает только о том, чтобы он услышал ее мольбу: «Хозяин, вспомни обо мне! Покури меня! Хотя бы сожми меня зубами, сожми изо всех сил, не бойся, не тресну. Только сожми, и тебе сразу станет легче. А потом раскури меня, вдохни полной грудью ароматный дым, и сразу почувствуешь, как боль отступит!» И ее подруге есть что добавить. «Послушай, — просит она. — Послушай, ты все сделал правильно! Ты сказал именно то, что надо, и это вовсе не свидетельство малодушия. Тебе только кажется, что это слабость, тебе только кажется, что это глупость, на самом деле это всего лишь любовь». Но хозяин настолько поглощен своим нелепым занятием, что не обращает внимания на эти просьбы.

На столе лежат две трубки. Одна для табака, вторая для слов.

***