Читаем Лупетта полностью

В детстве меня преследовал глупый ночной кошмар. Будто мне дарят какую-то странную зверушку, то ли псинку, то ли котейку, во сне было не разглядеть. Радости полные штанишки: наконец-то появился верный товарищ для игр заместо братика или сестрички, которых родители мне так и не подарили. Живет моя зверушка почему-то в платяном шкафу, на нижней полке для белья. Чушь, конечно, но во сне ведь и не такое бывает.

Вы даже не можете себе представить, как нам весело вместе! В кого мы только не играем: в сурового пограничника и его отважного Мухтара, в веселую Лэсси и ее юного хозяина, в Белого Бима Черное Ухо, спасенного из рельсового плена, и даже — и даже в беспомощного слепого и его преданного поводыря, который всегда найдет дорогу домой.

Родители не могут оторвать меня от мохнатого друга и уже всерьез подумывают о том, чтобы ввести принудительное расписание наших встреч. Но я и слышать не хочу ни о каком графике, желая проводить с любимой зверушкой все свободное время, прерываясь только на сон.

Не знаю почему, но мы с ней практически не бываем на свежем воздухе, ограничив пространство для игр квартирой. Я словно боюсь вывести свою любимицу на люди, опасаясь, что кто-то украдет ее у меня. А может, проблема куда заковыристей? Я уверен, что второй такой зверушки на целом свете не сыскать. Но если ее увидят другие... Страшно подумать, что тогда начнется! Фотографы, журналисты, ученые со всех концов света сбегутся поглазеть на моего маленького друга. Станут трогать, гладить, щупать, мять беззащитное существо, того и гляди замучают! Нет, нам такой радости не надо, а погулять всегда можно и на балконе. Когда никто не видит.

А потом... потом безумный режиссер моих снов вворачивает острый поворот сюжета, чтобы зритель не зевал. Как водится, на самой веселой ноте. Из- за какой-то очередной детской хвори, сваливающей меня в беспамятстве с градусником, я забываю покормить свою зверушку. И не день и не два, а по меньшей мере неделю. По злой воле продюсера кошмаров ухаживающие за мной родители и не пытаются рассеять мой непростительный склероз. И вот наступает страшное утро прозрения. Я отчетливо помню, как, пораженный электрическим разрядом вспоминания, пулей слетаю с промокшей от пота кровати и рывком открываю дверцу шкафа, надеясь, что еще не все потеряно. И если в этот момент не просыпаюсь, то всегда бужу родителей отчаянно-истошным криком.

Вплоть до средних классов школы этот бред, с небольшими вариациями, возвращался в мои сны с навязчивостью навозной мухи. Лишь в последние годы учебы я стал его потихоньку забывать.

И вот сейчас я подумал... А что если любовь и есть та самая зверушка из детского кошмара, живущая в шкафу моих чувств? Остается только дождаться какой-нибудь заковыристой хвори, колючей и плюгавой болячки, готовой подарить мне долгожданное беспамятство. Недели, конечно, будет мало. Нужен по меньшей мере год, чтобы, ненароком вспомнив, выдвинуть потемневший ящик шкафа и с содроганием обнаружить на его дне сморщенную черную тушку. Похожую на упавшую в лужу варежку.

***

Мой мир перестал быть настоящим задолго до химиотерапии. Все стало расползаться еще когда я ездил за результатом первой биопсии в онкологический диспансер на Березовой аллее.

Дурных предчувствий не было. Врач уверял, что исключает «нехороший диагноз» и берет анализ «просто для очистки совести». Но сказать, что я был спокоен, нельзя. Да что скрывать, я был взвинчен не на шутку, протискиваясь на свободное сиденье в салоне нещадно забрызгавшей меня при торможении «газели». Хорошо еще места хватило. Привычное сонное царство утренней маршрутки было под завязку набито пассажирами. Дама бальзаковского возраста напротив, таранившая меня на каждом красном светофоре, сладко посапывала, то и дело сглатывая слюну. Ее убойно накрашенная соседка безуспешно боролась со сном с помощью карманного издания Коэльо. Еще одна ранняя пташка, сидевшая у окна в образе всклокоченного студента, заразительно зевала, демонстрируя окружающим результаты отрицательного воздействия курения на здоровые зубы. И только шофер, как заправский байдарочник, бойко лавировал между летящими скалами фур.

Всех разбудил пронзительный свист. Точнее, сначала водитель резко вывернул руль и ударил по тормозам и только затем профессионально присвистнул. По-видимому, все произошло прямо на его глазах, но перед нами открылся лишь финал трагедии. Ничего особенного, обычное дорожное происшествие, каких случается с десяток на дню. Ну дура бабка, ну сунулась на дорогу вне зоны перехода, ну сбило, ну насмерть, эка невидаль. Жаль, конечно, но сразу видно, что помочь уже ничем нельзя. Хорошо хоть не мучилась. Я окинул взглядом безрадостную мизансцену и снова погрузился в себя. Но реакция соседей резко вернула меня к действительности. Резко — это еще слабо сказано.