Читаем Лунный бог полностью

Таков сложный путь видоизменений, пройденных лунными символами. Этот вопрос представляет собой одну из самых сложных проблем в науке о верованиях. Очень трудно уловить и проследить происходившие частью стихийно, частью под влиянием сознательной деятельности человека изменения символов веры. Новые религиозные представления, рабски связанные с традицией и в силу известных причин неспособные от нее оторваться, наполняют старые символы новым содержанием. Но время от времени и притом уже совершенно бессознательно религия вновь возвращается к древней лунной символике.

Так, например, папа Григорий I в VI веке н. э. сказал: «Христос является человеком по своему рождению, тельцом [золотой телец] по жертвенности своей жизни, львом — по своему воскресению и орлом — по своему вознесению».

С этой точки зрения Библия — ценнейший источник для научных изысканий, у которых одна цель: через призму истории человечества познать самого человека, может быть в подсознательном стремлении снова вкусить от древа познания и таким образом познать добро и зло.

Змея на дереве

Змеиные камни и змеиные жезлы


Уже более полувека наука знает, что лунная змея, так же как рога и шипы, относится к наиболее распространенным символам лунной религии и в этом качестве еще в наши дни фигурирует в верованиях примитивных племен.

Известно также, что рыба и змея представляют собой равноценные, взаимозаменяемые символы. Ученым, занимающимся историей религии, известно, наконец, что в верованиях иудеев священная змея символизирует мессию-спасителя. В древнееврейском языке слово «нахаш» — «змея» имеет то же числовое значение, что и слово «машиах» — «мессия».

Древнеегипетская религия учила, что Осирис погребен в пещере под охраной змеи и под сенью дерева. В этом случае Осирис уже вышел за пределы звериной символики, он не лунный змей, а бог в образе человека. Однако он часто имеет те же лунные атрибуты, которые свойственны змее. Змея иногда выступала в образе «господина жизни». К ней, как и к Осирису, обращались с молитвами о даровании здоровья и долголетия. Змея же, по-видимому, наравне с быком, была первоначальным воплощением другого египетского бога луны — Атума. Аналогично проявлялась связь между камнем Атума и дэдом (хребтом) Осириса. Только змея сбрасывает кожу не раз в месяц, а раз в год. В этом также отражается превращение лунного диска, связанного с небесным древом, в божество времен года и растительности.


Палеолитический костяной жезл, найденный на территории Франции, с изображением двух рыб на одной стороне и двух змей — на другой

На берегах Нила было принято ставить перед центральными святилищами «змеиные камни»: вытянутые, закругленные сверху и сужающиеся книзу каменные памятники — стелы. Поставленные попарно, они назывались братьями. На каждом была обычно изображена змея, высоко поднявшаяся на хвосте; в поздних текстах змей именуют стражами ворот. Еще в то время, когда, по преданию, был жив Иисус Христос, на стенах египетского храма, находившегося на острове Филэ (верховья Нила), был изображен жезл, обвитый двумя змеями. Две змеи, спиралью обвившиеся вокруг жезла, были изображены также справа и слева от врат на южном фасаде святилища. Головы змей увенчивали короны Верхнего и Нижнего Египта — белую и красную. Жезл, которым египетские жрецы при совершении погребального обряда «раскрытия уст» касались губ умершего, также оканчивался змеиной головой. Змеиная голова, помещенная на жезле, считалась апотропеем, охраняющим умершего от злых духов. Из этого достаточно ясно видна тесная связь между дэдом и другими подобными символами небесного древа.

От эпоса Двуречья до нас дошло сказание о Гильгамеше, в котором фигурирует змея, обитающая у подножия дерева Хулуппу. Шумеры изображали бога-врачевателя Нингиштиду в виде змеи, обвившейся вокруг жезла.

На древневавилонских печатях сохранилось изображение дерева со змеей. Жезл со змеей уже много тысячелетий назад был распространен в Индии, да и в наши дни он играет важную роль у индийских йогов.

Из древнего Шумера или Египта символ спасения в виде жезла со змеей, олицетворяющего Млечный Путь с лунным серпом, распространился по всему миру. На Запад его следы ведут начиная с Сирии через Финикию, Ханаан, Аравию, Африку, Грецию, Италию и достигают берегов Бретани (север Франции); на Восток — через Индию, Китай, Японию, Океанию, включая Австралию, вплоть до Америки. Едва ли существует в древних религиях символ более распространенный, чем жезл со змеей.


У дерева в саду Гесперид


В представлениях жителей Греции и Малой Азии дерево также было связано со змеей. Змея охраняла дерево в саду Гесперид или находилась со своим выводком в дупле дуба Меламп.

Греки верили и в то, что змея умирает возле дерева.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Николай Николаевич Непомнящий , Андрей Юрьевич Низовский

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука