Этот рассказ Ветхого завета, который прямо свидетельствует о том, что при исходе израильтян из Египта они ориентировались на действующий вулкан, задал ученым немало загадок, так как в те времена на Синайском полуострове уже не было действующих вулканов. Что же могли видеть беглецы, из какого огненного столпа «глядел» господь-бог Израиля? Весной, в пору исхода евреев из Египта, Млечный Путь со всем своим стволом ясно виден ночью на небе; днем же он, конечно, скрыт в свете солнца.

С развитием знаний небо перестало казаться человеку океаном, в котором растут деревья; оно не представлялось ему уже и звездным лугом, на котором пасутся золотые тельцы. Небо стало скорее пространством, наполненным небесными огнями, подобно тому как это предполагали и греки: воздушным пространством, полным пылающих звезд.

Священный серебристый тополь греков превратился в «солнечный венец». Век за веком развивающееся естествознание приводит к пересмотру древних религиозных представлений. На смену древнейшим лунным и звездным религиям приходит почитание солнца, правда медленно, ибо народные массы его не приемлют; вместо священного древа появляется солнечный венец. Однако, если сохраняется вера в святыни, изменения в этой вере не смущают души людей. Возмущается и протестует против новых представлений только разум. В IV веке до н. э. скульптор Лисипп выразил свое отвращение к Афинам такими словами: «Этот город эллинов, подобно розам, полон благоухания и шипов. Ибо празднества в честь солнца приводят меня в неистовство, а солнечный год пробуждает яростное негодование. И если кто-либо почитает серебристый тополь за солнечный венец, я вне себя от гнева, и мне милее умереть, нежели слушать бессмысленные бредни болтунов. Вот так здесь, в Афинах, приводят путников в полное заблуждение».

Да, над древними небесными верованиями сгущаются облака тумана. Все гуще становится эта завеса и все фантастичнее и сложнее делаются истолкования того, чт'o исходит не от разума, а от души. В писаниях христианских докетов, отрицающих телесную сущность Иисуса Христа, мы находим корни древнего верования в то, что фиговое дерево сохранилось в небесном божестве и ветви его достигают тьмы; однако согласно представлениям волхва Симона, упомянутого в Деяниях апостолов^[169] и в других произведениях христианских авторов, священное дерево имеет свои корни в небесном огне над землей. Таким образом, Млечный Путь (древо) пребывает в небе, пылая вечным огнем и не сгорая. Через весь Ветхий завет проходит множество упоминаний о Млечном Пути, которые представляют собой признание его священного значения; но Ветхий завет содержит и целые потоки враждебных высказываний против него. Поэтому священные деревья и камни, о которых так много говорится в Библии, заслуживают особой главы.

Библейское древо

Оно росло в раю

История культа небесного древа начинается в Ветхом завете уже с мифа о сотворении мира: «И насадил господь бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал. И произрастил господь бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла. (Следовательно, было два разных дерева: дерево жизни и дерево познания. — Э. Ц.). И заповедовал господь бог человеку (речь идет только об одном человеке, об Адаме. — Э. Ц.), говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть. А от дерева познания добра и зла, не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь!»^[170].

Оба первых человека нарушили заповедь бога. Искушенные змеем (речь идет только об одном змее, как будто в мире еще не было других), они съели плод дерева, «стоявшего среди сада», дерева познания добра и зла. Когда грех обнаружился, их обоих изгнали из рая. Очевидно, только тогда они ступили на землю.

Об изгнании из рая как божьей каре прямо в тексте не говорится, там сказано: «И сказал господь бог: Вот Адам (по-видимому, только он, а не Ева. — Э. Ц.) стал (благодаря тому, что вкусил плод с дерева познания — Э. Ц.) как один из нас (то есть, как бог. — Э. Ц.), зная добро и зло; а теперь как бы не простер он руки своей и не взял также от древа жизни, и не вкусил и не стал жить вечно. И выслал его господь бог (опять-таки только Адама. — Э. Ц.) из сада Едемского»^[171].