Читаем Луна полностью

Слава богу, что сила тяжести на Ио ничтожная, всего треть земной. Он без труда взметнул девушку на руки и зашагал и хижине, держась подальше от обоих поселений.

Вокруг него болботали восхищенные лунари, и краснолицый снова и снова хихикал и махал руками.

Дождь усиливался, и теплые ручейки стекали по его шее.

Вдобавок он замешкался возле жалящих пальм, чьи шипастые плети больно стегнули его сквозь рубашку. Эти шипы опасны, надо было срочно прижечь ранки: именно эти пальмы вынуждали агентов зависеть от лунарей, а не собирать лихру своими руками.

Солнце опустилось в мокрые тучи, и засиял багровый свет Юпитера. Наверное, Грант слишком пристально смотрел в лицо девушки, потому что внезапно снова очутился посреди мышкарей: они визжали и вопили, а краснолицый лунарь прыгал от боли, когда зубы и дротики впивались в него.

Крошечные дьяволы теперь суетились вокруг его ног.

Бормоча ругательства, Грант отчаянно пинался, отшвыривая крысоподобные тельца футов на пятьдесят. На поясе у него висели и автоматический пистолет, и огнемет, но он не мог ими воспользоваться. Палить из пистолета по ордам мышкарей было все равно, что по москитам; разнеси пуля одного, двух или сотню, это не произведет впечатления на тысячу уцелевших. Что же до огнемета, это было бы попыткой сбить муху из «Большой Берты». Огненный ураган испепелил бы на своем пути мышкарей, а вместе с ними деревья, траву, лунарей; но и это не подействовало бы на орды выживших, да еще понадобилось бы перезаряжать оружие новым черным алмазом и менять ствол.

В хижине у него были газовые бомбы, но сейчас они были недоступны, да и лишней маски не было, а ни один химик еще не смог синтезировать газ, убивающий мышкарей и не действующий на человека. И, наконец, он все равно не посмеет бросить Ли Нейлан, чтобы высвободить руки…

Впереди показалась прогалина у хижины. Площадка кишела мышкарями, но сама хижина была для них недоступной, по крайней мере на то время, пока бревна каменного дерева сопротивляются их зубам. Однако кучка мелких дьяволов копошилась у дверей, и внезапно Грант понял их намерения. Они накинули петлю на ручку двери и старались повернуть ее!

Кэлторп взвыл и бросился вперед. Ему оставалось еще полсотни ядров, когда дверь распахнулась и мышкари хлынули в хижину.

Он ворвался следом. В самую гущу. Маленькие тени в капюшонах полосовали одеяла на топчане, запасную одежду, мешки, которые он надеялся набить лихрой, волокли кухонные принадлежности и вообще все, что было им под силу.

Он зарычал и кинулся в самую толпу. Дикий хор воплей и тарабарщины, мельтешение теней… Враги были достаточно разумны, чтобы понять, что он ничего не сможет, пока его руки заняты. Они увертывались от его пинков, и, пока он атаковал тех, что были возле плиты, другие раздирали одеяла.

В отчаянии он бросился к топчану. Взмахнул над ним телом девушки, чтобы очистить место, бросил ее там и схватил метлу. Мощными взмахами он атаковал мышкарей, и вопли перемешались с криками боли и хныканьем.

Несколько тварей проскочили к двери, волоча добычу.

Вовремя обернувшись, он увидел, как полдюжины мышкарей срезают одежду с Ли Нейлан, тащат часы с ее руки и атласные туфельки с маленьких ног. Проревев ругательство, он сшиб их, надеясь, что ни один не успел оцарапать ее кожу зараженным кинжалом или ядовитым зубом.

Он начинал выигрывать схватку. Большинство зверьков, прижав черные капюшоны, бросались через порог со своей добычей. Наконец, вопя вовсю, остальные, нагруженные и ненагруженные, отступили, оставив дюжину пушистых вялых телец убитых и раненых.

Грант вымел и тех, и других, закрыл дверь перед носом лунаря, совавшегося в проем, заперся на засов и горестно уставился на разгром.

Консервы укатили или утащили. Все прочие предметы были захватаны грязными лапами мышкарей, а одежда Гранта висела на крючках сплошными лохмотьями.

К счастью, крохотные грабители не сумели открыть шкафчик и ящик стола, где была еда.

Шесть месяцев жизни на Ио сделали его философом: он от души выругался, пожал плечами и достал пузырек лихранина.

Его собственньш приступ кончился внезапно и окончательно, как это бывает только с «бланкой», когда ее лечат.

Но девушка без лекарства осталась неподвижной и бледной, как бумага. Грант взглянул на флакон: оставалось восемь таблеток.

— Ну, я всегда могу пожевать листья, — пробормотал он.

Это было менее действенно, чем таблетки, но годилось. Он растворил две штуки в стакане воды и приподнял голову девушки.

Она еще могла глотать, и он влил раствор в ее рот, затем устроил Ли как мог удобнее. Платье стало атласными клочками, и он накрыл ее одеялом, пострадавшим меньше других.

Затем продезинфецировал уколы пальм, составил два стула и растянулся было на них, однако тут же подскочил от цоканья когтей по крыше. К счастью, это был всего лишь Оливер, осторожно пробовавший, горяч ли дымоход. Через минуту он втиснулся вовнутрь и заметил:

— Я настоящий, и ты настоящая.

— Подумать только! — сонно пробурчал Грант.

Когда Кэлторп проснулся, светили Европа и Юпитер.

Он встал и взглянул на Ли Нейлан, которая крепко спала.