Девушка послушно выпила. И еще заставили пить. Роза плохо соображала, боли и опьянение мутили, она поднялась и, шатаясь, побрела к выходу, чувствуя тошноту. Мустафа помог выйти, придерживал за плечи, когда девушку вывернуло наизнанку. Тут же перед носом появился полный стакан вина:

– Пей!

– Не могу, – промямлила Роза, раскачиваясь. Теперь все вокруг плыло и крутилось не от наркотической недостаточности, а от сильного опьянения.

Выпить заставили. Ее рвало, но ей вновь приказывали пить. В конце концов Роза отключилась. И проспала до утра. На следующий день ломка возобновилась, ее снова заставляли пить вино до бесчувствия. Когда Ингин и Мустафа уезжали, Розу запирали, поставив железную лохань и вино в большой, литров на пять, бутыли, приказав пить, пока не свалится без памяти. Она неукоснительно выполняла требования, потому что хотела вернуться домой, к маме. Мама… Она была так далеко. Мама ждала Розу, любила ее, только к ней стремилась девушка. Мысли о маме спасли Розу, когда было нестерпимо плохо, а она, стиснув зубы, не жаловалась, лишь думала: все пройдет, надо переждать. И пила вино.

Ломка прошла в пьяном угаре, но Роза не сошла с ума от болей и, к счастью, не пристрастилась к алкоголю. В конце недели бледная, с синими кругами под глазами Роза отказалась от вина, сообщила, что ей стало лучше. Мустафа погладил ее по голове:

– Ты сильная девочка.

А утром закрыл ее в багажнике и, помолившись, повез в Стамбул.

4

Два часа. Роза улыбнулась, а не улыбалась она давно. Лежа на диване в полной безопасности, вдруг поняла, что ей достался ОДИН ШАНС ИЗ ТЫСЯЧИ. И шанс этот – Мустафа, образ которого останется в ее сердце навсегда. Кто знает, может, обосновавшись на новом месте, у Розы появится возможность пригласить человека, называвшего ее дочерью? Будет совсем другая встреча – полная безбрежного счастья, благодарности и любви. А уж Роза теперь никуда, никогда, ни за что не поедет. На глаза навернулись слезы, но она ясно видела седые волосы, густые усы, черные глаза, человеческие глаза…

Около восьми часов добирались до Стамбула. Там порт, там надежда на спасение. Стоило попробовать попасть на корабль, плывущий в Россию. Россия… Роза согласна была на лодку и весла, уж как-нибудь догребла бы. Ее не пугало расстояние, по карте посмотришь – так и плыть всего ничего. Но существуют границы с той и с другой стороны, существуют законы, существуют люди, карающие за нарушения законов. Все равно, пусть нищета, лишения, но в России. Пусть тюрьма, но в России, дома.

Подъехав к Стамбулу, Мустафа дал Розе одежду, какую носят большинство женщин в Турции – черный балахон, закрывший ее с головы до пят. Ждали темноты. Вечером, когда город заискрился огнями – а это потрясающее зрелище, – Мустафа привез Розу в дешевый отель на окраине. Весь следующий день она просидела в номере, не обращая внимания на старую обстановку и облезлые стены. Только по призыву муэдзина с минарета определяла время. То, что она уже не в Анкаре, радовало, но и тревожило. Как попасть на корабль без документов? И Россия большая, если приплыть в отдаленную от дома точку, как потом добираться?

– О чем это я? – говорила себе вслух Роза. – Доберусь. Пешком доберусь. Только бы попасть на тот берег, а уж там доберусь.

Вечером отправились в порт. Мустафа узнал у знакомого, работавшего в порту докером, когда отправляются ближайшие корабли в Россию. Прогулочной походкой они проходили мимо причалов, Мустафа указал на лайнер, исковеркав слово:

– Одесса.

– Это не Россия, – нахмурилась Роза.

– Новороссийск, – показал на следующий корабль.

– Да! – загорелись глаза у Розы. – Это близко.

– Тогда ждем, когда будут возвращаться из города моряки. Дочка, ты подойди к ним и попроси перевезти тебя. Вот деньги. Должно хватить.

Услышав русскую речь, Роза несмело подошла к двум матросам и молодому человеку – по одежде чином старше. Последнего и окликнула:

– Господин капитан…

– Вы меня? – удивился он, оглянувшись.

– Да, да! – волнуясь, проговорила она. – Можно с вами поговорить?

Он отошел от матросов, те остановились неподалеку, с любопытством поглядывая на девушку, так хорошо говорившую по-русски.

– Что вам угодно? – подошел он к ней. – Только я не капитан, а мичман.

– Господин мичман… мне надо попасть домой… в Россию… Не могли бы вы мне помочь? Я заплачу…

– Ну, а в чем проблема? Возьмите билет…

– У меня нет документов, – перебила Роза, еще больше разволновавшись.

– А где они? – поднял брови тот.

– Я… у меня их забрали… пожалуйста, помогите… Я заплачу, только перевезите меня на тот берег… домой…

– Девушка, я не могу этого сделать, – холодно сказал мичман.

Это был внешне очень симпатичный молодой человек, но, видимо, ни разу не хлебнувший отчаяния, унижения, стыда и страха. У него все получалось в жизни, оттого черствость по отношению к девушке без документов в чужой стране он посчитал буквой закона, которой должно следовать.

– Я умоляю вас… поговорите с капитаном. Может, он согласится? Я подданная России, поверьте. Мне же надо как-то вернуться домой, ведь всякое случается…