Читаем Луна над горой полностью

Император У-ди не возражал – однако конников дать Ли Лину не мог, так как на все намеченные операции их недоставало. Ли Лин заверил, что это не имеет значения. Пусть то, что он предлагал, казалось невозможным – он готов бы рискнуть собой и верными людьми, лишь бы не довольствоваться второстепенной ролью. У-ди, который питал слабость к громким словам и красивым жестам, был весьма обрадован его обещаниями и согласился.

Вернувшись на запад, в Чжанъе, Ли Лин собрал отряд и немедленно выступил на север. Лу Бодэ, командовавший корпусом лучников, стоял лагерем в Цзюйяне; он получил приказ выдвигаться, чтобы в пути соединиться с силами Ли Лина. До сих пор все складывалось прекрасно, но дальнейшие события приняли неприятный оборот.

Лу Бодэ много лет служил под началом Хо Цюйбина и в награду получил титул и владения в Фули; двенадцатью годами ранее он во главе стотысячной армии захватил и разрушил южное царство Наньюэ[34]. Позднее за провинности он лишился титула и был назначен на нынешнее место, охранять западную границу. По возрасту он годился Ли Лину в отцы. Неудивительно, что столь заслуженному полководцу, да еще и владевшему в прошлом собственными землями, казалось зазорным подчиняться Ли Лину. Выдвигаясь навстречу, он написал императору о своих возражениях: мол, сейчас уже осень, лошади хунну успели откормиться и набрать силу, поэтому Ли Лину будет трудно противостоять опытной и искусной коннице врага. Не лучше ли дождаться весны, и тогда уже им обоим выступить из Цзюцюаня и Чжанъе, каждому с пятью тысячами всадников?

Ли Лин об этом послании ничего не знал.

Император У-ди, получив письмо, пришел в ярость: не иначе как Ли Лин струсил и теперь, стакнувшись с Лу Бодэ, пытается отступиться от собственных слов! К обоим военачальникам немедленно полетели гонцы. Императорское послание к Лу Бодэ гласило: «Ли Лин похвалялся передо мной, будто может выйти со своими людьми против огромного войска, поэтому помогать ему нужды нет. Хунну нынче вторглись в Сихэ. Оставь Ли Лина и поспеши туда, чтобы перекрыть им возможность дальнейшего наступления».

Ли Лину император писал: «Сей же час двигайся на север Гоби и обследуй местность от горы Цзюньцзи на востоке до реки Лунлэ на западе; если не обнаружишь там вражеских сил, ступай тем же путем, что ранее Чжао Пону, в Шоусянь, и там дай отдых людям». Далее следовало гневное требование – незамедлительно сообщить, о чем Ли Лин сговаривался с Лу Бодэ.

Помимо опасности перехода по вражеской территории, путь длиной в несколько тысяч ли представлял серьезное испытание – это было очевидно для любого, стоило лишь подумать о скорости, с которой идет пехота; обозы также приходилось тащить вручную, а погода в преддверии зимы на варварских землях стояла суровая. Император У-ди был выдающимся монархом, однако обладал теми же недостатками, что не менее прославленные Суй Ян-ди[35] и Цинь Ши-хуанди. Даже Ли Гуанли, чья младшая сестра была любимой наложницей У-ди, изведал всю тяжесть высочайшего гнева, попытавшись временно отступить из-под Даваня, когда ему не хватало людей. Император приказал закрыть перед ним Нефритовые ворота – заставу Юймэньгуань[36]. На Давань же было решено пойти, только чтобы захватить там хороших лошадей.

Иными словами, стоило У-ди принять решение, как он настаивал на его выполнении во что бы то ни стало. Ли Лин к тому же вызвался сам – и теперь не имел права колебаться, пусть даже время года и расстояние были против него. Так он оказался на севере без поддержки конницы.

У горы Цзюньцзи отряд провел десять дней. Каждое утро Ли Лин посылал во всех направлениях разведчиков в поисках хунну. Кроме того, ему было велено составить карту с обозначением всех рек, гор и прочего рельефа. Когда отчет наконец был готов, в столицу с ним отправили некоего Чэнь Булэ, дав ему одну из немногочисленных лошадей. Поклонившись на прощание командиру, гонец во весь опор поскакал прочь; Ли Лин и его люди с тяжелым сердцем глядели на тающую в серой пустыне фигуру.