Читаем Луна доктора Фауста полностью

- Да, еще девчонкой я знавала его в Севилье,- поспешила объяснить Каталина.- Этот германец сыграл злую шутку с моей тетушкой: она постриглась в монахини сразу после того, как спозналась с ним.

- В монахини? - переспросил Филипп, не заметив насмешки, сквозившей в этих словах, а про себя подумал: "О Пречистая Дева, ты сотворила чудо и вернула заблудшую овцу в стадо господне. Но отчего не позаботилась ты и об этой несчастной, почему не увела ее с греховной стези?"

Однако чем больше вглядывался он в лицо Каталины, тем больше смысла находил в словах Спиры: "Неисповедимы пути господни".

- Ты никогда еще не танцевала лучше! - воскликнул Карвахаль.

- Еще бы мне не постараться напоследок!

- Неужели ты решила воротиться в Испанию?

- Нет, ни за что! - язвительно расхохоталась она.- Просто мой покровитель не разрешит мне бывать тут. Отныне я буду жить в его загородном доме. Знаете, там еще такой роскошный сад...

- Но ведь ты говорила...- начал было Карвахаль, протягивая танцовщице жемчужное ожерелье.

- Говорила, говорила, ты прав, жизнь моя! Я обещала, что буду жить с тобой, ибо мне надоело выламываться перед пьяной матросней...

- Но теперь, когда я стал королевским судьей...

- Ах, да велики ль достатки у королевского судьи,- снова перебила его Каталина,- и можно ли сравнить их с доходами губернатора? Сам знаешь: рыба ищет, где глубже...

- Но я преподнес тебе ожерелье, которое стоит прорву денег!

- Пожалуйста! Забери его назад, раз ты такой сквалыга!

- Да нет, я не к тому... Оно твое, я подарил его тебе от чистого сердца, а ты отвергла меня, чтобы стать губернаторской наложницей.

- Стань губернатором, и я вернусь к тебе,- подзадорила его Каталина.

- Клянусь тебе гвоздями, пробившими руки Христа, я займу когда-нибудь этот пост...

- Вот когда займешь, пришли за мной, и я приду. Ты мне нравишься куда больше, чем мой нынешний хозяин и покровитель.- И она подкрепила свои слова звучным поцелуем, скосив при этом глаз на Филиппа.

- Поклянись, Каталина, что, когда я стану губернатором, ты будешь принадлежать мне!

- Клянусь! - отвечала она, а сама тут же приподняла под столом левую ногу, по цыганскому обычаю отрекаясь от клятвы. Филипп ощутил прикосновение ее ступни.

- Что ж, выпьем за исполнение наших желаний и пожелаем нашим друзьям счастливого пути - завтра они отбывают.

- Как, уже завтра? - омрачившись, воскликнула Каталина.- Как жаль, что мы встретились так поздно!

- Каталина,- умильно произнес Карвахаль,- прошу тебя: прежде чем безусловно предаться новому покровителю, проведи последнюю ночь своей свободы у меня в доме, со мной и моими друзьями!

Танцовщица, не сводя глаз с Филиппа, отвечала весело и лукаво:

- Если хочешь, милый. Если хочешь...

До вечернего звона вели веселую беседу Карвахаль, Гуттен и Спира, осушая стакан за стаканом и смеясь шуточкам Каталины. К удивлению Спиры, Филипп выпил целую бутылку хереса, которая разрумянила ему щеки и разгорячила чувства. Он уже готов был, не задумываясь о возможных последствиях, откликнуться на зов Каталины. Карвахаль пил не переставая и смеялся без умолку. От танцовщицы веяло запахами распалившейся самки. Спира, сославшись на нездоровье, первым покинул застолье. Каталина, возбужденная вином, от которого вконец уже осоловел Карвахаль, плясала, звонко пристукивая каблуками. Опорожнив четвертую бутылку, хозяин завел глаза, уронил голову на грудь и захрапел. Каталина, не прекращая танца, двинулась к дверям, маня за собой Филиппа, и он повиновался ей. Наградив его пламенным поцелуем, она шепнула:

- Пусть он уснет покрепче... Когда совсем стемнеет, приходи в сад. Я буду ждать...

- Где ты, Каталина? - встрепенулся Карвахаль.- Пойдем в спальню, пора! - И, спотыкаясь, побрел вместе с танцовщицей по коридорам своего прекрасного дома.

Когда в условленный час Филипп неслышно выскользнул из отведенных ему покоев, на небе блистала огромная круглая луна - луна доктора Фауста. Залитый мертвенным ее светом, благоухал ароматом жасмина сад. Появилась Каталина в нижней юбке и, ни слова не говоря, бросилась в его объятия. Потеряв голову, Филипп уже готов был упасть вместе с нею на мягкий дерн, как вдруг раздался голос Карвахаля:

- Ах вот как платите вы за мое гостеприимство? Судья - лицо его было искажено гримасой бешенства - сжимал в руке пистолет.

- Эта шлюха, эта похотливая лисица была в эту ночь мне женой. Вы нанесли мне тяжкую обиду. Благодарите бога, что не всадил в вас свинцовую конфету. Ты, потаскуха, не заслуживаешь смерти от благородной руки, и честь мою ты не запятнаешь!

Филипп попытался было что-то сказать в свое оправдание, но глаза Карвахаля сверкали такой ненавистью, что он осекся.

- Вон из моего дома! - крикнул тот.- Убирайтесь на корабль - на рассвете он поднимет якорь! Я сам скажу Спире, что вы ушли по доброй воле. Теперь я более, чем когда-нибудь, убежден в том, что все немцы - такие же негодяи, как Альфингер и Федерман!

Корабль, на котором они плыли назад, уже девятый день боролся с сильным встречным течением.