Читаем Луна доктора Фауста полностью

- Дон Филипп, заклинаю вас гвоздями, пронзившими ладони Христовы, откажитесь от губернаторства! Сохраните себе жизнь. И я, и мой отец, который так любит вас, умоляем вас об этом! Солдаты поддержат Карвахаля.

- Неправда! - вскричал Диего Пласенсия, бывший сторонник писца, перешедший на сторону Гуттена.- Не слушайте его, сударь! Он врет, желая смутить ваш дух. Нам всем до смерти надоело тиранство Карвахаля. Вы, сударь, единственный и истинный представитель императора, и я готов, не щадя жизни, сражаться за вас! Убирайся, Мельхиор, и скажи тем, кто тебя послал, что Пласенсия умрет за Филиппа фон Гуттена!

- Скажи еще, что и Грегорио Ромеро, единственный, кто знает, как подделал Карвахаль грамоты Королевского суда, тоже здесь.

Мельхиор Грубель смущенно ретировался.

- Что же будет? - спросил его Кинкосес.

- Пусть сеньор губернатор твердо стоит на своем,- отвечал Мельхиор.Иного выхода нет.

Себастьян Альмарча медленно направился в стан противника.

- Сеньор губернатор просит вас,- сказал он Гуттену,- прибыть к нему, чтобы уладить это прискорбное недоразумение.

- Иду,- ответил Филипп, смерив его взглядом.- А вам, друзья мои,прибавил он, обращаясь к своим соратникам,- надлежит пребывать в полной готовности на тот случай, если нам придется уходить из Эль-Токуйо с боем.

Филипп без охраны, твердым шагом пересек площадь. Карвахаль ожидал его в латах и с мечом у пояса. Взгляды их скрестились.

- В последний раз, господин Филипп фон Гуттен, в присутствии добрых горожан Эль-Токуйо я прошу вас покориться и признать меня губернатором.

- Никогда! - ответил Филипп.- Вы преступник и самозванец, унизившийся до подделки грамот аудиенсии. Я никогда не признаю губернатором жалкого шута и нешуточного злодея.

Карвахаль, помертвев от ярости, выкрикнул:

- Взять его!

Однако никто не тронулся с места. Карвахаль повторил свой приказ, но вновь никто не повиновался ему, и даже Альмарча сделал вид, что не слышит. Гуттен обнажил меч.

- Попробуйте сами! Докажите, что вы мужчина! Глаза Карвахаля, горевшие ненавистью, сделались тусклы. Гуттен смотрел на него с презрением. Карвахаль стоял точно в столбняке. Филипп, с удовлетворением убедившись в том, что вызов его принят не будет, повернулся и пошел туда, где ждали его сторонники. Когда он был уже на середине площади, Карвахаль вдруг стряхнул с себя оцепенение:

- А-а, негодяй! Я покажу тебе! - и вскочил в седло.

С копьем наперевес он поскакал за Гуттеном, намереваясь пронзить его насквозь, но Гуттен, предупрежденный криком Пласенсии, успел обернуться и отскочить от несущейся на него лошади. Послышалось ржание, и Карвахаль вместе со своим конем повалился наземь. Гуттен понял, что это Вельзер выехал навстречу Карвахалю и убил под ним коня. Губернатор встал на ноги и бегом бросился к своему дому. Гуттен с мечом в руке последовал за ним: он принял решение. Однако ни Карвахаля, ни Каталины он не обнаружил и на крики его никто не отзывался. Гуттен выбежал на площадь к ожидавшим его солдатам - их было тридцать человек. Гуттен приказал им забрать с собой всех лошадей и все оружие, и маленькая армия на глазах у растерявшегося врага ушла, уводя полсотни лошадей, навьюченных аркебузами, копьями и мечами.

Хуан Вильегас, не смущаясь грозным видом солдат, приблизился к Гуттену и кротко спросил:

- Неужели вы, сударь, с вашим добрым сердцем оставите нас безоружными на милость окрестных дикарей?

- Есть о чем говорить! - отвечал тот.- Ваш язык - лучшее оружие Карвахаля. Вы сплетете очередную интригу, предадите все и вся и обратите индейцев в рабство.

К его отряду присоединились и те, кого Карвахаль вывел из Коро: Пласенсия, Ромеро и Диего Руис Вальехо. Но зато Кинкосес, командовавший арьергардом Гуттена, теперь стоял как вкопанный, глядел на него печальными глазами и явно не собирался следовать за ним. Точно так же вел себя и Диего де Монтес. Лекарь Перес де ла Муэла с равнодушным видом беседовал с Альмарчей и Лимпиасом. Перико и Магдалена сидели вдвоем в седле норовистого коня. Падре Тудела осенил уходящих крестным знамением, словно расставаясь с ними навсегда. Филипп объявил во всеуслышание:

- Доводится до сведения всех, что я, Филипп фон Гуттен,- единственный законный губернатор Венесуэлы! Я направляюсь в Коро, откуда пошлю письмо императору. Отряд галопом выехал из Токуйо. Не успели проехать и полулиги, как из густых зарослей вынырнул Янычар.

- Благословенны гурии и праведники, ниспославшие тебе удачу!

Узнав обо всем, что произошло на площади, он сказал:

- Хорошо, что забрали лошадей и оружие: по крайней мере его не повернут против нас. Людей у них - даже если не принимать в расчет индейцев - несравненно больше, чем у нас. А этот писец пугает меня сильней, чем все султанское воинство: он хитер как черт и коварен, как сам Великий Евнух.

Гуттен велел двигаться по дороге на Кибор.

- Что ты делаешь, Филипп? - недоуменно спросил Янычар.- Что мы там забыли?

- Я хочу, чтобы отряд восстановил силы в Баркисимето.