Читаем Луна доктора Фауста полностью

- Но ведь вы сами оставили их Спире, с тем чтобы он отослал пигмеев в подарок государю?

- Я? - вскричал Филипп.- Как мог я поступить так с людьми, которых любил, как родных детей?

- Ах,- сказал епископ, откидываясь на спинку кресла.- Мне бы следовало быть поумней, я же повел себя как последний дурак. Я ведь подумал, что вы никогда бы не пошли на такое, но подлец Спира напомнил, как вы при мне поручили ему малышей, и я, к стыду своему, подумал о вас дурно, Филипп!

- Что же я сказал тогда?

- Вы сказали: "Вверяю вам их тела и души".

- Неужели?

- Да, Филипп,- сокрушенно вздохнул Бастидас.- И мне нечего было возразить ему, когда он сообщил мне, что лишь исполняет вашу волю. Перико и Магдалену отправили ко двору инфанта через два месяца после вашего ухода.

- Так что же, они в Толедо? Бастидас поник головой.

- Боюсь, что да.

"Господи,- мысленно воззвал Филипп.- Чем грешен я перед тобой, что ты разом лишил меня и отца, и детей? Неужели гибель, которую напророчил мне Фауст, настигла не меня, а близких мне? Перико и Магдалена здесь, в Новом Свете, сумели свершить то же, что мои родители - в Кёнигсхофене: они даровали мне сладостное сознание того, что я не одинок в этом мире. Что делать мне теперь? - "Бороться! - вдруг услышал он голос старого Бернарда.Бороться, победить и вернуться в Баварию богатым и славным, как и подобает наследнику рода фон Гуттенов"".

Филипп размышлял над происходящим. Многие хотели бы видеть на посту губернатора его, другие стали бы горячо ратовать за кого-нибудь из испанцев. Возможность властвовать тешила самолюбие Филиппа, кружила ему голову, становилась близкой, возможной и осязаемой. "Да, я хочу быть губернатором и хочу отыскать Эльдорадо. За пять лет я исходил эту страну из конца в конец. Кто лучше меня знает ее? Я вернусь домой, обретя богатство и могущество. Я возьму в жены дочку герцога Медина-Сидонии, если она, конечно, не вышла замуж. Ну, а если вышла, ей тотчас придется овдоветь. Черт возьми! А почему бы не жениться на Каталине, которая ждет меня в Санто-Доминго? Она пообещала подарить свою любовь тому, кто станет губернатором. Вот и прекрасно, значит, мне. Я отыщу ее. Я овладею ее прелестью, ее телом, ее сердцем".

Но радость его угасла, проворные шаги замедлились, а лицо омрачилось: "Привезти Каталину в город, полный распаленных испанцев, готовых наброситься даже на дойную козу,- затея смертельно опасная. Нет уж, лучше я отыщу Эльдорадо, набью сундуки золотом и драгоценными каменьями и вернусь в Баварию вместе с Каталиной, как бы ни шипел мой преосвященный братец. Каталина - единственная женщина, способная разжечь мою плоть и умиротворить мою душу".

И тотчас припомнилась ему незнакомка из Коро. "Лицом и повадкой она чем-то похожа на Каталину... Кому она принадлежит? Где скрывается при свете дня? Где прячет ее хозяин? Епископ, наверно, сможет ответить мне".

- Высокая красивая женщина в нарядном белом платье? - озабоченно переспросил Бастидас.- И вы встретили ее на рассвете у истока реки? И она обернулась к вам и поманила за собой? А потом пошла в чащу леса?.. Нет, Вильегас не солгал вам. Все, что он сказал,- чистая правда. Это не женщина, а дьяволица, принявшая женское обличье. А платье ее - не платье, а погребальный саван. Многие, подобно вам, видели ее, а потом жестоко поплатились за это. Негоже вам гоняться по ночам за незнакомками. Если вас одолевают дурные страсти, прибегните к таинству исповеди.

- Сударь,- сказал внезапно вошедший Диего де / Монтес.- В порту ошвартовался корабль. Вам прислали вот эту записку.

"Милый друг Филипп,- прочел Гуттен,- только что прибыли. Тороплюсь к тебе. Любящий тебя Варфоломей Вельзер".

- Он в Венесуэле? Каким ветром могло занести мальчугана в Коро? Ему едва ли исполнилось девятнадцать. Как решился отправить его отец в этот дикий край? А-а, наверно, он выхлопотал для сына должность губернатора. Не везет тебе, Филипп. Вечно будешь вторым. Ах, да что за чушь я мелю! воскликнул он, словно внезапно очнулся.- Как мог я хоть минуту претендовать на должность, занять которую младший Вельзер имеет все права?! Не его ли отец - полновластный владыка Венесуэлы? Разве не коронуют государей в тринадцать лет? В этом возрасте стал править принц Филипп. Но Вельзеру-младшему не позавидуешь: совладать со здешним народом весьма непросто. Править от его имени буду я. Меня знают и уважают, и я добьюсь, чтобы Варфоломею повиновались. Так поступал кардинал Сиснерос для блага нашего императора Карла, а ведь ему было всего девятнадцать лет, когда он приехал в Испанию. Я стану тенью губернатора Варфоломея Вельзера!

Не прошло и часа, как отпрыск могущественного банкира - румяный, безбородый, с голубыми глазами, светившимися приветливо и благодушно,- уже обнимал Гуттена.