А Луидор ещё долго растирал ей ноги. Наконец, усталый не столько этим занятием, сколько событиями прошлой ночи он лёг неподалёку от неё и сразу же забылся глубоким сном.

Глава 19

Тем временем, Люксембургский дворец гудел как встревоженный улей. Виной тому была прескверное настроение королевы матери, Марии Медичи. Едва ей доложили о появление сына как она немедленно поспешила в его покои. Герцог Орлеанский пребывал навеселе после буйно проведённой ночи с девицами толстухи Буржуаз. Даже появление матери не подействовало на него должным образом. Завидев мать, он вначале громко захохотал а затем громко воскликнул:

— Матушка, этот мерзавец Луидор утащил графиню перед самым моим носом. Я ничего не мог поделать. Вся наша затея провалилась. Ну и к чёрту…я пожалуй вздремну немного…

Ничуть не стесняясь матери, принц разделся, лёг в постель и сразу же укрылся с головой одеялом.

Мария Медичи слишком хорошо знала повадки своего любимого сына. Если он вёл себя таким образом следовательно не желал продолжать разговор. Нечего было и думать о том, чтобы изменить эту привычку сейчас. Приходилось думать о будущем без его собственного участия. Испытывая глубокое разочарование, Мария Медичи покинула покои сына не проронив при этом ни единого слова. Она вообще мало говорила. Это качество особенно ценил её покойный супруг, Генрих

IY. Правда, когда вопрос касался такого тонкого понятия как супружеская неверность, Мария

Медичи сполна показывала характер истинной итальянки. Как бы то ни было, разочарование от встречи с сыном ешё более испортило ей настроение. Посему она незамедлительно поспешила в то единственное место, где всегда находила понимание и поддержку. Место это находилось на втором этаже Западного крыла Люксембургского дворца и состояло из трёх небольших комнат.

Именно здесь обитала Леонора Галлигаи, вдова Кончино Кончини который благодаря милостям королевы при жизни получил титул маршала Д, Анкр а по приказу её сына, короля Франции…был застрелен. Эта женщина заслуживает особого внимания ибо если она и не так известна как королева мать, то ужас окружающим она внушала гораздо больший. Её побаивался и герцог Орлеанский. Он всячески избегал встреч с нею при этом будучи уверенный что эта женщина помогает ему. И тому был причина. Та же причина что заставляла даже слуг испуганно пятится назад при виде Леоноры

Галлигаи. Вокруг этой женщины ходили тысячи самых разных слухов. Слухи ходили, самые что ни на есть зловещие. Некоторые утверждали, что она в полной мере овладела искусством отравления людей, превзойдя даже покойную Екатерину Медичи. Другие втихомолку шептались о том, что после того как парижане достали из могилы тело маршала Д, Анкра и растерзали его, она вновь собрала его по кусочкам, смазала особым бальзамом и держит где то в подвалах дворца. Третьи с ужасом рассказывали о странном ордене, которым она руководит. Будто бы этот орден приносит в жертву людей предварительно подвергнув их страшным пыткам. Чего только о ней не рассказывали.

При этом все сходились в главном. Никто точно не знал, чем именно она занимается. Её почти никогда не видели при дворе и в людных местах. Но этот факт лишь разогревал любопытство и создавал новую волну слухов. Так или иначе, королева мать считала её своей самой лучшей подругой.

С момента прибытия во Франция в качестве королевы и по сей день, Леонора Галлигаи неотлучно находилась при ней. И именно к ней направилась Мария Медичи в это утро. Леонора Галлигаи как и всегда приветствовала королеву низким поклоном. Они были похоже. Обеим минуло пятьдесят лет. Обе сохранили стройность и обладали «живым» лицом и пронзительным взглядом. Обе носили чёрное платье и бархатную накидку. Головы были покрыты чёрными платками с треугольным концом.

Отличие состояло лишь в драгоценностях. Платье королевы, ровно как её пальцы и шея были сплошь в камнях и золоте. Единственным же украшением Леоноры Галлигаи являлся маленький крест на груди. Встреча началась с нежного объятия. Леоноре Галлигаи хватило одного взгляда чтобы понять состояние королевы. И потому едва королева отстранилась, она попросила разрешения проводить её в сад. Именно этого и желала королева. Чудесные сады разбиты вокруг дворца всегда превозносили успокоение в её душу и позволяли настроиться на нужный лад. Они под руку покинули дворец через парадную дверь, обогнули его с левой стороны устремляясь к аромату цветов и красоте фонтанов.

Долгое время обе молчали. Молчание продолжалось до той поры пока они не достигли «голубой беседки» расположенной под ветвями огромного дерева. Здесь они устроились на скамеечке уложенной шёлковыми подушками. Рядом с ними мгновенно возникла служанка с двумя веерами, но увидев повелительный взгляд тут же исчезла. Проводив её уход подозрительным взглядом, королева сразу заговорила о том, что её волновала в эту минуту: