Читаем Лучшее. Альманах полностью

Коралловый атолл, венчавший подводную гору, что пленила «Кондор», и морское дно вокруг него были могилой для десятков кораблей, подобных «Кондору». Под наложениями извести и коростой кораллов скрывались мироходы сходной с «Кондором» постройки и совершенно невиданные его командой конструкции, предназначением которых, вне всякого сомнения, было связывать миры друг с другом, словно острой иглой пронзая ткань континуума своими телами.

Все они были мертвы.

Пусты.

Покинуты своими командами.

Причины этого были для экипажа «Кондора» неясны — до поры.

Команды потерпевших крушение кораблей были здесь же. Их непросто было отыскать на морском дне, среди таких же скал, как те, в которые превратились они сами.

Чудовищная галерея упокоенных в камне ритуальных смертей развернулась перед ужаснувшимися разведчиками. А среди человеческих и нечеловеческих тел, поросших раковинами и ветвями кораллов, весело танцевали разумные хозяева этого мира, явно довольные проделанной работой.

Да, тогда было страшно, подумал Яцек. Очень страшно. Неведомое всегда страшит.

Хотя иногда гораздо страшнее именно истина.

Единственный корабль, свободный от раковин и наложений, стоял ближе всего к острову. Очертания его показались знакомыми всем пленникам «Кондора».

Боги! — воскликнул цветущий, не осунувшийся еще тогда и не превратившийся в ходячий скелет Тиотаари. — Да ведь это же мобильный храм Обжор!

Обжор? — переспросил живой еще тогда капитан Уртанг.

Ну, Жнецы! Ну, культ Голодного Бога! Неужели не помните?

И они вспомнили.

* * *

Голодного Бога придумал себе выходцы из Пояса Запустения родномира — зоны, где среди бесплодных земель скитались остатки племен, сгоревших в огне последней войны. Полуодичалые, вечно голодные, не гнушающиеся самоедством и каннибализмом, они попросту не могли не создать подобный культ. Возведя добычу пропитания во главу угла, весьма скоро они обнаружили живущих — по их меркам — в роскоши, достатке и сытости соседей по добромиру. Объединившись, новые дикари совершали все более и более дерзкие набеги на территории миролюбивых народов, неся свет своего бога за пределы породившей его уродливый культ колыбели. Появившийся среди полудиких племен вождь, изворотливый и по-житейски мудрый, сумел в считанные годы сколотить из разрозненных кланов подобие империи. Вооружившись достижениями науки и технологии, он почувствовал в себе силы диктовать условия прочим государствам.

Продолжаться долго это не могло.

Едва оправившийся от бойни мир мог не пережить новой войны. Во избежание причин для будущих конфликтов — из-за ресурсов, территорий и снова ресурсов — сотни поисковых отрядов бороздили пространство в поисках новых земель, на которых хвалило бы места всем.

Приверженцам Голодного Бога был выставлен ультиматум — весьма, впрочем, мягкий и напоминающий скорее предложение, от которого попросту невозможно отказаться.

На кораблях-храмах они ушли следом за своим лидером с родномира, из страны засушливых степей и выжженных рукотворными солнцами бесплодных пустынь, в неизвестность.

Больше о них не слышали.

Вскоре о них почти забыли. Забыли все — кроме того, что их лидера звали Епископ.

* * *

Сейчас Епископ смотрел в глаза Яцеку десятком глаз пустышников, из которых состоял. Ждал.

Ритуал был отработан еще тогда, когда экипажу мирохода пришлось заключить с аборигенами договор. Первые жертвоприношения были сняты камерами саркофандров тех десантников, которые сопровождали жертву. Тогда, не в силах поверить съемке, они ходили сюда все вместе — провожая каждого из своих товарищей в последнюю дорогу.

Тогда у них еще хватало сил.

Их было много, они были исполнены надежд, они верили в то, что дьявольский маяк, установленный Епископом на затерянном в океане атолле у берегов континентали, в какой-то момент, как и всякая сложная техника, даст сбой. Вместо того, чтобы, подобно песням сирен, приманивать оказавшиеся поблизости от чуждомира корабли, воздействуя на разум пилотов, он передаст весточку через одного из них. Весточку с координатами «Кондора».

И их отыщут прежде, чем Голодный Бог расправится с каждым из них.

Они еще могли радоваться жизни.

И с удовольствием вкушали дары.

Те дары, что слал им через хрящеруки пустышников и милость Епископа сам бог.

Голодный Бог.

Потом их стало меньше.

Они стали есть реже.

Но не есть совсем не могли.

Произнеся про себя молитву, обращенную к богу голода, Яцек распахнул визор шлема. Яд, наполняющий воздух, хлынул в его легкие.

Больно не было.

Когда зрение и мысли стали гаснуть, Яцек успел еще увидеть, как Епископ навис над ним чудовищной тушей, воздев руки к заплетенному пологом леса небу.

С ладоней Епископа прямо в душу Яцека сквозь бесстрастные зенки пустышников заглянул Голодный Бог.

Позвал: идем.

И Яцек пошел.

* * *